Читаем Плавания Баренца полностью

29 августа, также в сносную погоду, мы терпеливо ожидали приятного известия из Колы и все посматривали на гору и окрестности -- не увидим ли лапландца с нашим товарищем. Вышло так, что в этот день мы опять пошли к русским сварить себе пищу на их огне и уже возвращались ночевать на лодки, как вдруг увидели лапландца, спускающегося с горы без своего спутника. Это нас удивило и встревожило; однако, подойдя к нам, лапландец подал письмо, адресованное нашему капитану. Оно было вскрыто в нашем присутствии и имело следующее содержание. Написавший его очень удивлен нашим прибытием, так как перестал уже и думать о нас, считая, что мы давно погибли; поэтому он сильно радуется нашему приезду и обещает немедленно приехать к нам и привезти все необходимое для нашего подкрепления. Мы не могли достаточно надивиться, что это за человек, выказывающий нам столько расположения и дружбы, и не могли припомнить, кто он, хотя из письма видно было, что это наш знакомый. На письме была подпись Яна Корпелиссона Рипа, но мы и подозревать не могли, что это тот Ян Корнелиссон, который в прошлом году предпринял вместе с нами плавание на другом корабле и расстался с нами около Медвежьего острова. Получив это радостное известие, мы отдали лапландцу условленные деньги, и кроме того дали брюки и кое-что другое из платья, так что он оказался одетым совершенно на голландский манер. Мы считали себя уже у надежной пристани, а поэтому весело поели и пошли спать. Нельзя не отметить также быстрого возвращения лапландца. По словам нашего товарища, на путешествие в Колу, притом быстрым шагом, они потратили два дня и столько же ночей, а обратный путь лапландец проделал в один день, что привело нас в изумление. Таким образом получалась разница в один день, и мы говорили друг другу, что он должно быть знает какие-то заговорные чары.454 Он принес нам куропатку, которую дорогой убил из ружья.

30 августа погода была довольно сносная; мы все еще недоумевали, кто это Ян Корнелиссон, который прислал письмо. Среди разных разговоров, зашедших по этому поводу, было высказано предположение, что это тот, кто предпринял с нами плавание в прошлом году. Но это мнение держалось не долго, потому что мы так же отчаивались в спасении его жизни, как и он в нашей, считая, что ему выпала еще худшая доля и он уже давно погиб. Наконец капитан сказал: "Я пороюсь в адресованных ко мне письмах, там имеется одно с его подписью, оно уничтожит у нас всякое сомнение". Рассмотрев это письмо, мы удостоверились, что это тот самый Ян Корнелиссон. Тут мы так же обрадовались его спасению, как он мог радоваться нашему. В то время как у нас шел этот разговор и некоторые все еще не верили, что это наш Ян Корнелиссон, подгребла русская лодка, в которой был сам Ян Корнелиссон вместе с нашим товарищем, посылавшимся с лапландцем. Когда они вышли на берег, то настало общее ликование, так как все мы спаслись от смерти; он считал нас уже давно погибшими, а мы в свою очередь то же самое думали про него. Он привез нам полный боченок роствикского455 пива, вина, водки, хлеба, мяса, ветчины, семги, сахара и много другого, что нас очень подкрепило и поддержало. Мы рады были столь неожиданной встрече и счастливому исходу.

31 августа продолжалась та же погода; ветер был восточный, но к вечеру он стал дуть с суши. Поэтому мы приготовились к отплытию в Колу, принеся предварительно горячую благодарность русским за ласковый прием и вознаградив их деньгами. Ночью, около того времени, когда солнце было на севере, мы отплыли отсюда при полной воде.

СЕНТЯБРЬ 1507

1 сентября утром, когда солнце было на востоке, мы добрались до левой456 стороны реки457 Колы и, войдя в нее под парусами, шли дальше на веслах, пока не кончился прилив. Тогда, выбросив камень, служивший нам вместо якоря, мы пристали у одного мыса, чтобы выждать начала прилива.458

Около полудня мы продолжали путь под парусами и плыли почти до полуночи; затем, отдав наш каменный якорь, мы остановились до зари.