Читаем Плацкарт полностью

– Не знаю, куда мы все катимся. Москва все чернеет и чернеет. Сейчас шел – на остановке одни кавказцы. Раньше такого ведь не было. Это в последние десять лет началась петрушка. У них до прошлого года было кафе свое на углу – стояли на крыльце мордовороты, никого чужих не пускали. А если и зайдешь, то скоро и выйдешь: никто в таком окружении не захочет обедать. Потом помещение как-то отбили у них, сделали вон центр садовый.

– Я не обращаю на это внимания, мне все равно.

– Ну и зря не обращаете. Происходит не поймешь, что. В моей поликлинике все врачи с нерусскими фамилиями. Так опять же, не в фамилиях дело, а в том, что никакие они не врачи, а так, халтурщики с купленными дипломами. Я один раз заболел – простыл очень сильно. Позвонил в поликлинику, вызвал врача. Ну и что вы думаете, пришла ко мне врач? Ничего подобного. Звонит по телефону, спрашивает, какая температура. А я ее едва понимаю – с таким неприятным акцентом. Тридцать восемь и шесть? Так это немного, примите аспирин и чаю горячего, с малиной и медом. Это я и так знаю.

– А русские врачи куда делись?

– Не знаю, куда-то ушли. Может, в частные поликлиники.

– Там, наверно, больше платят – потому и уходят. Так что, нерусские тут не при чем.

– Может, и не при чем. Кто тут что разберет, когда бардак в стране происходит? Я всю жизнь проработал на ответственных должностях – мастер, начальник участка, зам начальника цеха. И что я теперь, в семьдесят два года, имею? Копеечную пенсию? А у жены – еще меньше. И как нам прикажете жить, старикам? А сейчас слышали, что решили? Все льготы хотят отменить. То есть вместо проезда бесплатного мне дадут двести рублей – и все. А проезд дорожает ведь постоянно, сейчас уже десять рублей – это же безобразие…

– Да, я слышал про льготы.

– …Властям на все наплевать. Одни разворовали страну, распродали, теперь другие пришли, ищут, что еще можно украсть… Хуже правительства, чем в России, я и представить себе не могу. Возьмите соседей, ту же, например, Белоруссию. Я с уважением отношусь к Лукашенко. Да, он простоватый, может быть, образования ему не хватает, но у него есть одно достоинство – он волнуется за свой народ, переживает. А наш не думает о народе, только о своей личной выгоде – своей и своего окружения.

Я отнял левую руку от дверного косяка, посмотрел на часы.

Хозяин сказал:

– Ладно, не буду вам мешать собираться. Всего хорошего.

* * *

Шестьсот семьдесят второй притормаживал. Впереди был выезд на Дмитровское шоссе. Я наклонился к окну, чтобы посмотреть, большая ли пробка. Впереди уже скопилось много машин: как минимум, минут на пятнадцать. Пола моей расстегнутой куртки хлестнула парня, сидящего внизу, по лицу. Он встрепенулся, задрал голову.

– Э, ты че – охерел? Че ты здесь трешься?

– Извините.

– Че ты мне – извините? А по ебальнику?

– Я сказал – извините. Что тебе еще надо?

– Сейчас покажу тебе, что мне не надо, сейчас, блядь, увидишь.

– Молчал бы лучше, урод.

– Сейчас ты договоришься.

– Сам договоришься.

Я отодвинулся, достал из кармана наушники, вставил в плеер кассету – «Гражданскую оборону», старый альбом «Мышеловка».

Автобус тронулся, проехал метра два. Пассажиры зашевелились, застучали компостеры. По салону пробирался, расталкивая людей, контролер.

– И охота ему в час пик проверять билеты? – сказала тетка в темно-синем пальто. Возле нижней губы у нее была бородавка.

Я пожал плечами и отвернулся.

Контролер приблизился к нам. Это был кавказец в вытертой джинсовой куртке с торчащим из-под нее свитером, с черной щетиной на щеках и на шее. Я показал ему свой проездной и спрятал его в карман.

Женщина под пятьдесят, в шляпке бордового цвета, с напудренными щеками, подозрительно посмотрела на контролера.

– А можно увидеть поближе ваше удостоверение?

Кавказец вытащил из кармана заламинированную «корку», покрутил ею перед лицами пассажиров. «Мамедов Джафар Мамедович, контролер 11-го автобусного парка».

– Что у вас за праэзд? – спросил он у женщины в шляпке.

Она показала ему проездной.

– Это – на октябрь. А сэгодня пэрвое ноября.

– Ну, не успела еще купить.

– Тогда платы штраф.

– Денег нет.

– Дэнег нет – пэшком ходыть надо.

– А вы мне не указывайте, что делать. Знаю без вас. Мы здесь хотя бы у себя дома, и вас мы не звали. Ехали бы вы лучше домой – спокойнее было бы.

– Правильно! – сказал женский голос у меня за спиной. – Кругом одна чернота. А потом удивляемся, что метро взрывают или что-то еще. Все из-за них.

– Слушай, ты нэ пизди, когда нэ знаешь! – рявкнул контролер.

– Ну вот, давайте теперь материться на весь автобус. Этим вы свою сущность и проявляете. И нечего обижаться.

– Сейчас по башке настучим и выкинем из автобуса, – подал голос парень, с которым я поругался. – Не показывайте ему талоны, и штраф не платите. Пусть валит отсюда, пока не урыли.

Тетка с бородавкой сказала:

– Нашли, кого назначать контролерами. Хотя, наверно, никто не идет, поэтому и берут всех подряд. Собачья работа – ходить по автобусам, ругаться со всеми…