Читаем Платит последний полностью

У самой же Светлановой на пальцах было несколько золотых перстней — и с крупными камнями, и с монограммами, и с узорами из золота в форме сердечек, веточек, а на одном даже в виде целующихся голубков. Руки крупные, жилистые, мышцы вокруг каждого сустава проработанные, ногти с ярким лиловатым лаком, но недлинные. Лидия догадалась, что эти пальцы разрабатывались на клавиатурах еще механических пишущих машинок. В руках журналистка вертела дорогой «Паркер» — китайский вишневый лак. Кофта на ней была черная с блеском, легинсы тугие кожаные. И нос длинный, с горбинкой. «Анидаг», окрестила ее про себя Лидия. Вылитая мать Вертинская из любимого в детстве «Королевства кривых зеркал».

— Курите? — с легкой хрипотцой спросила Анидаг, доставая из сумочки длинные тонкие сигарки и зажигалку в виде дамского пальчика. — Так что у вас по поводу моей статьи?

— Нет, я не курю. Честно говоря, мне рекомендовали к вам обратиться… — Дожидаясь, пока Анидаг закурит, Лидия соображала, что нельзя и близко упоминать ни Ивашникова, ни «Х-файл» и «Макрос», — лучше пока что вообще уйти от этой статьи. Так, а кто в таком случае «рекомендовал обратиться» к Анидаг? Такую змею не обманешь, лучше врать правдоподобно.

Анидаг закурила. У ее сигарки оказался сладкий дым, похожий ароматом одновременно и на мед, и на шоколад.

— Фирму для меня открыл отец, я ему помогаю — у него аналитический центр, он доктор наук, имиджмейкер, обслуживает выборы. На днях он уезжает в нефтяной район, и ему нужны здесь люди, которые могли бы в случае чего помочь — ну, вы понимаете?

— Пока не совсем. Почему, собственно, вы обратились ко мне? Я политикой не занимаюсь, я сейчас все больше о женском. — И Анидаг подвинула к Лидии по столу свежий номер журнала «Я сама».

— Да, но я прочитала «Коммерческий талант студента-недоучки»…

— Ну, это бизнес, совсем другая тема, и там ведь тоже о нашем, о девичьем: школьные компьютеры, дети — наше будущее, — с иронией сказала Анидаг и одарила Лидию взглядом, напомнившим ей о районном гинекологе. Казалось, что она вот-вот поставит диагноз, и не в твою пользу.

— Про детей не знаю, а стиль ваш мне очень понравился. Режущий, как ножик.

— Да-а? — сладко улыбнулась Анидаг. — Это хорошо вы сказали, точненько, я часто пишу с таким настроением. Особенно про мужиков. — И она хрипло хохотнула. Хохоток ее неожиданно напомнил Лидии звук трещотки гремучей змеи, который поставил Парамонов на саунд-карту в своем компьютере. Лидию этот звук, вырывающийся из колонок при каждой компьютерной операции, ужасно раздражал.

Порадовавшись про себя, что прозвище журналистке дано верно, Лидия решила ей подыграть и тоже засмеялась:

— Да-да, это уж точно: без жалости!

Вроде бы лед начал растапливаться, но Анидаг подвесила профессиональную паузу, обтирая тлеющий конец сигарки о край пепельницы. Сигарка шибала Лидии в нос медово-шоколадным запахом. С утра пустой желудок среагировал на это громким «ква!», и Лидия судорожно сглотнула слюну, переведя глоток в кашель.

— Знаете что, — вдруг сказала Анидаг, — а не пойти ли нам выпить кофе?

— С пирожными! — подхватила Лидия. У нее хватило воспитания, чтобы сразу не ляпнуть: «Угощаю!» Работа с Анидаг, ясно, предстояла долгая и кропотливая. Лидия стала вспоминать, чему такому психотехническому учил ее отец.

— Конечно же с пирожными. Я никогда не сижу на диетах, мне мозги кормить надо, орудие производства. — Анидаг встала, извиваясь затянутой в черное талией, бережно вытащила из-под стола длинные черные кожаные ноги в лаковых полусапожках. Она была повыше Лидии, такая крепкая и гибкая, что Лидия восхитилась:

— И никогда не поправляетесь?

— Шейпинг, бодибилдинг, массаж, — изобразила нечто вроде бодибилдингового па журналистка. — А вы не увлекаетесь?

— Что вы, я — нет, я все как-то по прыжкам в сторону.

— А зря, у вас подходящая фигура, можно было бы построить нечто шедевральное, — не глядя на Лидию, сказала Анидаг. Непонятно, как она смогла рассмотреть ее фигуру под плащом.

В шкафчике у Анидаг висел деловой костюм — жакет с юбкой — и палевый норковый жакет. Лидию обдало резким запахом «Опиума». Ей от этого запаха всегда плохело, а отец-астматик так вообще со слишком уж благоухающими дамочками в лифт не садился, называл их нервно-паралитическими.

— А вам в плаще не холодно? Это что у вас, настоящий Бергхаус? — поправляя завернувшуюся крылатку Лидиного плаща, спросила Анидаг. На Лидию она так и не взглянула — смотрела на свое отражение в зеркале.

— Я на машине, похолодания как-то не заметила, — заторопилась Лидия, понимая, что надо похвалить норковый жакет журналистки. — Это Греция?

— Канада. Кавалер один думский подарил, — сообщила Анидаг тоном профессионального манипулятора. Ударенная по голове «Опиумом», Лидия просто физически ощутила, как Анидаг, намекнув про интимное, будто на аркане затягивает ее в зону общения под названием «между нами, девочками». Надо было отвечать шагом навстречу.

— Думский? А говорили, политикой не занимаетесь, — подражая тону Анидаг, сказала Лидия.