Было видно, как гребец откладывает весло, выгибается, странно подносит руку ко рту, будто показывает Клочкову сжатый кулак.

Товарищ прокурора схватился обеими руками за горло, зашатался – и, перекувырнувшись, полетел вниз. Как тело упало в воду, Фандорину было не видно, но донесся шумный всплеск.

Теперь гребец заработал веслами со всей мочи – они так и замелькали. Подхваченный течением челнок стал быстро удаляться.

При необходимости Эраст Петрович умел бегать не только по-стайерски, но и по-спринтерски. Когда во время последней олимпиады американец Арчи Хан поставил рекорд в забеге на 200 ярдов, Фандорин устроил себе экзамен – пробежал ту же дистанцию, и всего на пол-секунды медленнее. Поэтому он вполне мог бы побегать наперегонки с гребцом. За пять, много десять минут наверняка поравнялся бы с лодкой, а сделанный на заказ «франкотт» – не карманный «браунинг», достал бы и со ста метров.

Но ни пяти, ни тем более десяти минут не было. Солнце уже скрылось за лесом, и речной простор темнел прямо на глазах. Под обрывом уже ничего не было – лишь черная мгла.

– Свет погас, занавес раздвигается, – пробормотал Эраст Петрович осипшим от ненависти голосом. – Остается явление п-последнее.

Явление последнее

Прогулочным шагом, никуда не торопясь, он шел вдоль берега назад к больничной пристани. Спешить было некуда. Луна еще не взошла, а последнее явление драмы требовало хотя бы минимального освещения. Край неба время от времени озарялся бледными сполохами, там порокатывала первая осенняя буря, пока далекая, но после каждой вспышки пейзаж делался еще темней.

Настроение было под стать состоянию природы: черное, безветренное, тихое, но с предчувствием молний, грома и шквального ветра. Однако Эраст Петрович размышлял о чем угодно, только не о предстоящей разрядке – по-гурмански оттягивал момент, когда боль, напитавшись возмездием, отпустит и утраченная гармония восстановится.

Река сделала поворот; во мраке, будто огромный холщовый лоскут, засерел остров – теперь, это действительно был одинокий парус: корабль, брошенный командой. Ни одного окна не светилось и в больнице. Фандорин подумал, что Людмила Сократовна самоубийством не покончит – не тот характер. Должно быть, всё сидит в темноте, горюет над своим Русланом. Будь это обыкновенная женщина, следовало бы ей помочь, но Аннушкина справится. Помощи и сочувствия, уж особенно со стороны мужчины, ей не нужно.

В лодку Эраст Петрович сел не сразу. Сначала выкурил сигару, встав за сарайчиком, чтобы с острова не было видно огонька.

Но вот на небе, всё еще безмятежно чистом, замерцал холодный свет – вышла луна. Фандорин отшвырнул сигару и с бьющимся от сладостного предвкушения сердцем быстро сел за весла.

Греб он бесшумно и мощно, поминутно оглядываясь на скалу – она стремительно приближалась.

Ну-ка, что там с подъемником?

Эраст Петрович удовлетворенно улыбнулся, сам себе кивнул. Он, конечно, был уверен, что теперь ошибки не будет – и всё же испытал огромное облегчение. Покидая остров, благочинный с монахинями должны были оставить корзину лифта внизу, она же была поднята. И у причала покачивался маленький челнок.

Всё. Мышь в мышеловке.

Обогнув скалу, Эраст Фандорин подплыл к «гнилому зубу». Нашел знакомую дыру, куда отлично втыкалось весло. Привязал лодку. Полез.

Через минуту он был уже наверху, но вскарабкался на кромку не сразу – сначала осторожно выглянул.

Объект находился именно там, где следовало. Внутри змеиного вольера, перед киотом шевелилась полусогнутая фигура.

Эраст Петрович подтянулся, беззвучно встал на ноги, двинулся вперед.

А что поделывают гадюки?

Проблема змей была решена просто. В выбоине на каменистой земле белело молоко, рядом валялся кувшин. Изголодавшиеся рептилии облепили кормушку со всех сторон, жадно шевеля хвостами.

– Запасливый вы человек, Сергей Тихонович, – одобрительно сказал Фандорин. Черная тень дернулась, распрямилась. – И лодочку приберегли, и молочком разжились. Я ведь, когда давеча подсказал вам, где искать тайник, предполагал, что вы действуете в паре с Шугаем. Невозможно было поверить, что хилый и слабосильный господин Клочков способен на акробатику – карабкаться по крутому склону, прыгать с обрыва и прочее. Коробочка открыла мне глаза. Шугай в ваши секреты не посвящен. Зачем вам делиться?

В руке у Фандорина был револьвер, но титулярный советник на оружие не смотрел. Он вообще не выглядел напуганным.

– Как вы догадались? – спросил Клочков, и в голосе было одно лишь любопытство.