Читаем Планета Венер (СИ) полностью

Отчаяние. Вера. Все это заставляло ученых женщин всего мира пытаться раз за разом вернуть все на свои места. В медицинских центрах разных стран хранились образцы спермы для искусственного оплодотворения, но это могло стать только отсрочкой... Однако, несколько лет, потраченные на попытки вновь и вновь воссоздать клоны мужской спермы в лабораториях, наконец, увенчались успехом. Тот день, когда биологи сделали свое открытие и получили потрясающий результат - назвали Днем Надежды - надежды на то, что когда-нибудь все получится вернуть.

Родился первый малыш, зачатый при помощи искусственного оплодотворения, но, сделав свой единственный вдох, умер, все еще соединенный пуповиной с матерью. И это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось...Девочки же рождались здоровыми. "Крах и успех ходят рядом, бок о бок" - так написали тогда в газетах, - "Мы получили шанс продолжить существование, но жизнью теперь это не назовешь. Ученые будут продолжать попытки понять причину трагедии и возможности ее исправить. Все, что сейчас у нас остается - это верить и надеяться".

Я очнулась от мыслей, заходя в свою комнату. Мне повезло - меня никто не заметил.

Присев на кровать, и переведя взгляд на кресло, стоявшее в углу комнаты, я тут же вскочила. Кровь ударила мне в лицо, и я почувствовала, что покраснела до кончиков ушей - в кресле сидела Анжелика, главная смотрительница Колледжа.

Ее поза была непринужденной, темно-зеленые глаза в упор смотрели на меня, а губы изогнулись в легкой улыбке. Светлые длинные волосы были зачесаны в гладкий высокий хвост. Темно-серое платье с мелкими белыми бусинками, раскиданными по всей ткани. Самая безупречная, как всегда. И самая строгая.

- Где ты была? - спросила она, чуть наклонившись вперед. Я не рискнула сесть на кровать, потому что иначе мои глаза оказались бы на одном уровне с ее глазами. В таком же положении ей приходилось смотреть на меня снизу вверх, и это давало мне небольшое преимущество.

-Я вышла прогуляться, - честно ответила я, быстро прикинув, что врать не имеет смысла. Мое отсутствие заметили, а чистосердечное признание, как известно, облегчает наказание.

- Вот как, - ответила Анжелика, и улыбка исчезла с ее лица. Хотя, я и не верила этой улыбке. Из тех людей, что меня окружали, улыбаться умел лишь один человек - отражавшийся в моем зеркале.

Я молчала. Ждала неизбежного наказания, и думала, что я могу сделать, чтобы его хоть слегка смягчить. Страх, что сообщат моей матери, и та оставит меня на летние каникулы в колледже все еще остро волновал мое сознание, но я постаралась от него отвлечься - Анжелика вновь посмотрела мне прямо в глаза, и мне показалось, что она пытается прочитать мои мысли.

- И это ведь не в первый раз, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она. Встав с кресла, и лишив меня видимого преимущества, она прошлась по комнате, оказавшись за моей спиной. Это мне отнюдь не понравилось.

- Мне стало не хорошо, и я решила выйти на свежий воздух, - решилась соврать я, не оборачиваясь, однако, ощущая на спине ее взгляд.

- Ты решила выйти на свежий воздух, - повторила Анжелика. - Скажи, дорогое дитя, ты спросила у преподавателей разрешение на это?

- Нет. Думаю, я достаточно взрослая, чтобы не просить разрешения подышать свежим воздухом.

- О да, ты достаточно взрослая для этого. А также достаточно взрослая, чтобы понести полноценное наказание, - мягкий голос за спиной чуть приблизился, и я ощутила, как Анжелика коснулась моих длинных распущенных волос. - Наказание - это неизбежный результат непослушания и нежелания подчиняться своду правил, утвержденных в наших и других колледжах Правительством. И ты это прекрасно знаешь, моя дорогая. Прекрасно знаешь, но в тоже время имеешь наглость раз за разом их нарушать, надеясь, что твоя уважаемая всеми нами мать прикроет твои шалости. Ведь так, дитя?

Я подавила желание передернуть плечами, и скинуть ее руки с моих волос. Прятаться за мамину юбку? Что за чушь! Я была уверена, что покрывает мои "шалости" она лишь потому, что дорожит репутацией. А не потому, что боится сурового наказания для дочери.

- Я бы попросила Вас не называть меня "дитя", - ответила сухо я. - Вы ведь признали, что я достаточно взрослая. Значит, и обращение может быть соответствующим.

О, я балансировала на грани терпения главной смотрительницы, я это ощущала. Сама не понимала, почему не держу язык за зубами - так было бы безопаснее для меня же. Но послушание действительно не входило в список моих принципов.

Рука Анжелики напряглась, и сжалась в кулак, крепко ухватив меня за волосы. Я задержала дыхание, пытаясь угадать, что сейчас произойдет.

- Хорошо, Натали. Ты хочешь, чтобы тебя воспринимали взрослым человеком - так и будет, - слишком много яда в голосе, слишком много. Я попробовала чуть дернуться вперед, чтобы освободить волосы, но хватка ее руки была очень сильной и жесткой. На глаза навернулись слезы, и я крепко зажмурила их. Единственное правило, которое я никогда не нарушала - никаких слез. - Но прежде, необходимо кое-что сделать. Пошли.