Читаем Планета гарпий полностью

Буслаев недоуменно взглянул на него и расхохотался.

– Если вы предполагаете, что чернопанцирные могут взбунтоваться, то кардинально ошибаетесь. У них абсолютно вытравлена воля. И не только у рабочих, а и у надзирателей или кто они там… Они не мыслят, они исполняют… Только высшее руководство, те самые пятнадцать в золотых латах, еще имеет свободу воли.

– Ну что ж, в конце концов мы и прилетели сюда, чтобы выяснить это, – сказал Сергеев, поднимаясь.

Часа три бродили они по острову. Расхаживали и по песчаной полосе между аккуратными рядами холмиков, и у самого корабля мимо занятых своими делами ящеров, нарочно толкали некоторых – и ни один не остановился, не задумался, не поднял тревогу. Может быть, золотопанцирные и сделали бы это, но никого из них не оказалось снаружи. Бен тоже не показывался, к большому огорчению землян. Впрочем, ящерам было не до людей. Ударили заморозки, и они спешно возводили над пляжем мачты, с которых гроздьями свешивались широкие квадратные раструбы. Земляне сунулись было под одну мачту и тут же опрометью вылетели обратно: из раструбов исходили волны нестерпимого жара.

– Трудно рождается поколение, – сказал Сергеев, вытирая пот. – И озон им требуется, и высокая температура.

Беспрепятственно спустились они на стоянку «этажерок», выбрали аппарат без наружных дефектов и улетели. Над морем к ним присоединились «ТУЗы».

Теперь Буслаев совершенно освоился с управлением. Оказывается, не нужно постоянно держать руки на тягах. Следует задать направление, и «этажерка» двигается сама. Маховики создают ей идеальную устойчивость.

Василий лежал на полу, закинув ногу за ногу, и курил трубку. Делать было абсолютно нечего. Сергеев сидел на месте стрелка, неудобно задрав колени, тоже курил трубку и думал. А часа через три объявил, что принимает идею Буслаева подбросить пришельцам лесного хищника.

– Эксперимент нельзя считать завершенным, – объяснил он. – Мы не представляли для ящеров видимой опасности, поэтому на нас не обращали внимания. К тому же в их ультиматуме ни слова не говорилось о запрещении нам посещать остров… Посмотрим, как они отреагируют на хищника. Нам важно знать, сохранится ли эта железная дисциплина в момент опасности, когда уже не до приказов, или они рассыплют строй и будут сражаться каждый за себя… Поймайте кого-нибудь, только не пахуна. Он им весь пляж перепашет, к тому же их оружие против такого гиганта бессильно.

И вот теперь краб извивался в петле механического щупальца, ломая зазубрины клешней о легированную сталь. Ему предстояло провисеть несколько часов, так как земляне решили подобраться к острову под покровом темноты, и они беспокоились, выдержит ли животное такую нагрузку.

Краб выдержал. Очутившись на земле, он злобно защелкал клешнями вслед щупальцу и побежал под защиту уцелевших деревьев. «ТУЗы» поднялись на пять километров. На этой высоте их с земли нельзя было разглядеть, локаторы же давали четкую до малейших деталей картину. Под утро к двум машинам присоединилась третья, в которой находились Сергеев и Ирина.

Довольно долго из корабля никто не выходил. Земляне уже начали опасаться, что из их затеи ничего не выйдет, так как голодный зверь мог начать откапывать яйца, и тогда его немедленно пришлось бы убрать. Но вот люк распахнулся, и появился десяток чернопанцирных под командованием, как всегда, белого ящера. Раздраженное, кипящее яростью животное выбрало надзирателя. Синеватый, отливающий металлом комок стремительно пролетел несколько метров, упал перед ящером и, зашипев, поднял клешни. У пришельца оставалось несколько секунд, чтобы применить оружие, несколько секунд, которых всегда хватало землянам, но… ящер не поднял излучателя. Он что-то кричал, он докладывал начальству, он ждал команды. И клешни впились. Полетели обломки панциря…

Шеренга качнулась, сделала четкий полуоборот и застыла. Ни один не пошевелился, не бросился спасать командира. А крабу одной жертвы было мало. Он кинулся на правофлангового. И пока рвал его, остальные продолжали неподвижно стоять, потому что приказа защищаться не было.

– Что вы наделали? – закричала Ирина, хватаясь за штурвал. Танк резко клюнул носом, устремился вниз, но его обогнала машина Буслаева.

– Оставь, Ирка, я сам! – проревел он в микрофон, выжимая из двигателей все, что они могли дать.

Нужно было обладать поистине геркулесовой силой и молниеносной реакцией, чтобы на сверхзвуковой скорости вывести машину из пике, пронестись на бреющем полете над самой землей и поймать зверя, который успел разорвать еще одного пришельца. Хотя противоперегрузочный блок снял девяносто процентов инерции, у Буслаева хлынула кровь из носа, когда он снова набрал высоту и понесся над морем.

В нескольких километрах от острова из воды торчала одинокая голая скала. Василий спустился ниже и сбросил краба. Затем он включил рацию.

– Ну, Валерий Константинович, отличились мы с вами! Показали себя такими носителями гуманизма… – И, не удержавшись па саркастическом тоне, добавил с откровенной тревогой: – Ведь там наш товарищ, а мы… Эх!