Читаем ПЛАН «Б» полностью

Осень презентовала городу лучшие возможности своего нового проекта — бабьего лета и каждого встречного приглашала приобщиться к красоте, теплу, ощущению благости. Линев не стал исключением и по дороге в офис, вверенной его заботам фирмы, свернул в скверик, устроился на лавочке, подставил лицо солнцу, закурил, погрузился в размышления. Сначала приятные. Об осени…

«Сентябрь — не месяц года, а состояние природы, точнее — достояние. Сравниться может лишь май. Но тот переполнен экзальтированным щенячьим восторгом, жаждой жизни, голодом. Наэлектризованный флюидами грядущих грандиозных перемен воздух волнует кровь, щекочет нервы. Май прекрасен, как юность. И так же глуп, банален, пуст. Генные бури, словно майские грозы, приносят только грохот, грязь и опустошение. Сентябрь — другой. Привычная метафора, равняющая его со зрелой женщиной, при всей истасканности, подтверждается ежегодно. Золото к лицу истинной красоте. И нежное тепло приятнее изнурительного зноя. Значительнее. Важнее».

Придумывать красивые фразы по любому поводу — хроническая болезнь писателей. Но желания делать это попусту, без возможности увековечить, хватает ненадолго.

Спустя минуту мысли Никиты, утратив пафосный настрой, перетекли к вопросам более утилитарным: «Вот вляпался…» — пригорюнился Линев, подразумевая обретающий все большую силу и странную форму интерес к зеленоглазой красотке.

И тут обнаружил на соседней скамейке виновницу своих проблем.

От светлой радостной созерцательности в миг не осталось и следа. Словно приклеенные глаза шарили по лицу, фигуре — благо женщина ничего вокруг не замечала. Сидела неподвижно, как изваяние, и выглядела преотвратно. Куда подевалась недавняя победительная красота? Темные тени под глазами, трагический излом губ, бледные щеки, отсутствие макияжа…мадам явно была не в форме.

Но…от того казалась еще лучше! Ибо вызывала не обычное запредельное восхищение, а странную жалость.

Никиту подошел ближе:

— Добрый день, Татьяна!

Женщина вздрогнула:

— Вы меня напугали. Здравствуйте, Никита.

— Простите, не хотел. У вас все в порядке?

— А что? — на красивом лице разлилось надменное недоумение.

— Вы как-то странно выглядите сегодня… — не находя нужных слов, Линев смешался.

Собеседница кивнула:

— А…я сегодня без боевой раскраски. Не было ни времени, ни желания приводить себя в порядок. Все равно деловые встречи не предвидятся. Можно и расслабиться. Простите, про вас я забыла. Но ничего, вы уже почти свой.

«Свой? — удивился Никита. Но вовремя сообразил: его ставят на место, комментарии по поводу внешнего вида излишни. Что ж, тоже правильно. Надо соблюдать этикет. И все же было неприятно ни слышать колкость, ни смотреть на женское лицо за бесстрастной маской вежливости скрывающее глубокое почти очевидное неприятие.

«За что она меня так?» — обычно Линев не позволял клиентам испытывать к себе негативные эмоции. Ведь успех консультанта напрямую зависит от впечатления, произведенного на заказчика.

— Вы идите, Никита. Я еще немного посижу, — попыталась отделаться от него директриска. Теперь она чуть не плакала.

— Я вас одну не оставлю, — отрезал Линев.

— Почему?

— Так просто. Кстати, у меня на днях забавная история приключилась. Хотите, расскажу?

— Нет.

Первая, вне служебных обстоятельств, встреча явно не клеилась. Но разве это повод упускать шанс и отказываться от нечаянно подаренного судьбой тет-а-тета?

— Дело было так… — начал Линев, засим, цитируя классиков, Остапа понесло. В стремлении произвести на собеседницу впечатление Никита даже вскочил и разыграл в лицах диалог из сочиненного наспех происшествия.

Татьяна слушала его треп внимательно, смотрела пристально, иногда кивала и тогда отстраненность зеленых глаз вспыхивала искорками интереса, а губы трогала легкая гримаса усмешки. Тем ни менее, непрерывная дума тенью блуждала по ее лицу, наполняя сумраком зрачки. Адресовались ли тени и сумраки ему лично, или сказанным словам, Никита понять не успевал. Он тараторил без умолка и без отрыва глядел на маленькую ладошку.

Небрежно брошенная на спинку скамейки ладошка лежала потерянно и бесхозно, позабытая хозяйкой, словно лист, упавший с дерева. Линев уже несколько раз дотрагивался до гладкой кожи, вроде бы случайно, будто в эмоциональном порыве, и поощренный явным попустительством (или безразличием?) визави подумывал о большем. Ладошку можно было бы присвоить, это было бы хорошим началом для дальнейшей экспансии. Но риск был слишком велик. Татьяна хоть витала мыслями где-то далеко, однако разбойные действия вряд ли бы проигнорировала бы и, вероятнее всего, дала бы отпор. Или не дала бы? Линев попытался оценить шансы и приуныл. Получалось фифти-фифти.

«Она — клиентка. Я должен держать дистанцию. Поэтому ни каких глупостей. Но как же хочется взять ее за руку, или накрыть ее ладонь своей…» — собственная готовность к подвигу почти пугала.