Читаем Пламя в крови полностью

Я осторожно выглянула из-за его плеча.

Кровать, по которой только что с азартом скакал саламандр, пуста.

И что прикажете делать?

Признаваться, что не могу развеять призванного мной духа?

Но, судя по выражению драконьего лица (и тону! и этих его клещам, простите, рукам, обхватывающим мои плечи) он итак какой-то нервный. Лучше не напоминать лишний раз об экзамене и сыплющихся на голову высшего лягушках.

Я оглянулась на распахнутое окно, и, понимая, что всё, что сейчас скажу, будет выглядеть глупее некуда, более того, непременно будет использовано против меня, пожала плечами и помотала головой.

Дракон выпустил меня, наконец, и, чертыхнувшись, закрыл окно. Затем положил изнутри векторную магическую решётку и посмотрел на меня недобро.

Стоило дракону отстраниться, волна жара схлынула, по коже ледяными лапками пробежал озноб. Обхватив себя руками за плечи, я, стараясь сдерживать постукивание зубов, следила за тем, как дракон, то и дело метая на меня полные недоумения и чего-то ещё взгляды, ликвидирует последствия нашей с саламандром бурной деятельности.

– Ложитесь спать, ньорита МакДжин, – сказал он наконец. – Мы выезжаем завтра на рассвете.

И я уже сделала пару шагов к кровати, как вдруг чуть не хлопнула себя ладонью по лбу: саламандр! Его точно нужно отправить обратно домой сегодня!

– Мой лорд, – позвала я.

Дракон порывисто развернулся в самых дверях, и с недоумением уставился на мои протянутые к нему и распахнутые ладони. Видя, как стремительно дракон изменился в лице, я подумала, что возможно, снова нарушила какое-то правило драконьего этикета или что там у них. И поэтому поспешно попросила:

– Снимите, пожалуйста, блокираторы…

Дракон хмыкнул и недвусмысленным взглядом окинул мою кровать. Которую высушил, и даже пар куда-то… рассеял. Но вот подпалины, оставленные мелкой огненной гадиной, остались и остались весьма красноречиво.

– Если уж вы без блокираторов умудрились устроить целое светопреставление, ньорита, – процедил дракон. – Боюсь представить, что натворите, сними я их.

Щелчком пальцев он раскалил остывшие кирпичи и, не глядя на меня больше, покинул спальню.

– Не срослось, – резюмировал саламандр, вылезая из-под кровати и недвусмысленно глядя на мои запястья. – Надо было обо мне рассказать. Может, и снял бы. Хотя ты, конечно, тоже хороша. Этот ящер теперь думает, что ты только и грезишь, что о побеге.

Огрызаться я не стала, хотя ядовитый ответ уже висел на кончике языка. Вместо этого извлекла из чемодана фолиант и забралась под одеяло.

– Низшие магические твари, – пробубнил саламандр, заглядывая в книгу. – Это я, что ли? Обидно вообще-то. Но любопытненько!..

Сцепив зубы, я промолчала. Если не могу избавиться от блокираторов, надо хоть освежить в памяти всё, что знаю о низших огненных духах. С какими трудностями я столкнусь, когда решу развеять его, скажем… эм, когда чешуйчатый, наконец, перестанет подозревать меня в попытках к бегству и избавит от блокираторов?

Итак, саламандра – низший огненный дух. И, по совместительству, одно из самых загадочных существ низшего мира Старой Алессии. С виду саламандра похожа на маленького бескрылого дракона, сотканного из пламени и воплощающего его дух. Впервые упоминается в третьем томе «Натуралистической магии» Помпея Мудрого, который утверждает, что низшие духи выбрали местом своего обитания огненный мир не просто так: мол, сами по себе они так холодны, что могут погасить любое пламя, едва к нему прикоснувшись.

Я перевела взгляд на многострадальное покрывало, которое не стала убирать, оставив лежать поверх одеяла. Вот уж в чём не заподозришь мой позор, как мага, так это в излишней холодности…

«Самая жуткая из всех магических тварей – без сомнения, саламандра, – вещал Помпей в обращении к потомкам. – Иные пакостят и даже кусают, по крайней мере, отдельных людей, но не убивают многих сразу. А сия мерзейшая тварь способна погубить целый народ, причём так, что никто и не поймёт, откуда пришла беда».

Я покосилась на сердито сопящего саламандра. Неужели грамотный? Никогда бы не подумала. Нет, мне, как призвавшему его магу, огненный дух ничего не сделает. Как и далеко от меня не отойдёт, даже если желание погубить целый народ станет совсем уж нестерпимым.

«Если саламандра залезет на дерево, все фрукты на нем нальются ядом и погубят любого, кто соблазнится обманчивой спелостью и ароматом. Если же дотронется до печи, в которой пекут хлеб, то он станет ядовитым… Погрузившись в колодец, саламандра отравит воду… Если же сия мерзейшая во всех отношениях тварь дотронется до любой части человеческого тела, хотя бы и до кончика пальца, то все волосы на теле выпадают…»

Я затряслась от мелкого хохота под укоризненным взглядом саламандра.

Хм… запустить что ли его в спальню к чешуйчатому?

Сдаётся мне, этот самый Помпей Мудрый имел серьёзные личные счёты с далёким предком моего позора. И, учитывая намёк на облысение, даже понятно, насколько серьёзные и насколько личные. Впрочем, учитывая характер саламандра, я Помпея Мудрого не виню. Даже немного сочувствую.