Читаем Пламя страсти полностью

Хорошенько изучив троих приспешников главного бандита, Тори сосредоточила все свое внимание на Тайроне Уэбстере, который сидел за столом. Придирчивые фиалковые глаза впились в мужчину с волосами орехового цвета, одетого в красный бархатный пиджак и жилет из золотой парчи. Хотя вкусы Тайрона были дорогими, он напомнил Тори пугало, облаченное в одежду не по размеру. Его телосложение оставляло желать лучшего. Мать-Природа поскупилась на мастерство, когда задумывала лицо и фигуру Тайрона. Его кожа была желтого цвета, а черты лица казались вырубленными топором. Волосы торчали во все стороны, хотя он приглаживал их и мазал маслом. У него был крючковатый носище, которому позавидовал бы тукан, и совершенно не идущая ему козлиная бородка украшала подбородок. Слово «невзрачный» было придумано специально, чтобы описать Тайрона Уэбстера. Тори тут же решила, что Тайрон с успехом бы сошел за злодея из дешевых ковбойских романов, которые она читала. Он был долговязым, сухопарым и безобразным, а щель, которую она решила считать его ртом, уголками опустилась вниз.

По оценке Тори, в его лице не видно было искупающей добродетели, и, чтобы компенсировать недостаток благообразия, он направил свою энергию на то, чтобы сделаться богачом, так чтобы другие люди завидовали ему и боялись его.

Отбросив посторонние мысли, Тори сконцентрировалась на своей цели, с которой она ворвалась в притон порока. У нее в запасе было несколько отборных слов, чтобы высказать их этому невзрачному слизняку, который окружил свою персону телохранителями и теперь чувствовал себя королем во главе непоколебимой армии.

Тори выпрямилась, встретила хитрый взгляд Тайрона и подавила желание по-дурацки дать ему пощечину.

– Мистер Уэбстер, я полагаю…

Тайрон вытащил сигару изо рта и одарил Тори тем, что она приняла за попытку ослепительной улыбки, хотя ей мучительно не хватало искренности. Его плотоядный взгляд обежал розовое атласное платье Тори, задерживаясь на ее груди.

– У вас есть преимущество, дорогая, – сказал он тоном, который скорее отталкивал, чем соблазнял. – Не помню, чтобы я имел удовольствие вас видеть.

– Не думаю, чтобы оно было у вас и сейчас, – легкомысленно возразила Тори. – Я дочь Калеба Флемминга, и я протестую против тех действий, которыми вы пытаетесь заставить моего отца продать его собственность.

Ее нахальное замечание как громом поразило троих прихвостней Тайрона, а сам он недоверчиво посмотрел на нее.

– Вы и ваша шайка кретинов окажетесь за решеткой, если осмелитесь и дальше угрожать моему отцу или другим горожанам. Я уже телеграфировала нашему семейному адвокату в Чикаго, и в эту самую минуту он организует следствие и обращает внимание некоторых лиц на вашу подозрительную деятельность. Если вы еще раз нанесете какой-либо вред моему отцу, вы будете первым подозреваемым в следствии, возглавленном «Национальным детективным агентством Пинкертона». – Тори сделала паузу, чтобы позволить мужчинам переварить ее слова, и затем продолжила: – Если что-то случится с моим отцом, я унаследую его собственность и могу вас заверить, что вы сами скорее откажетесь от своего имущества, прежде чем сможете купить мое.

Костлявое лицо Тайрона оплыло, как снежная лавина. В этом монологе звучал тот же тон, что и у Дру Салливана. Дру и эта горящая головня могли быть родственниками, учитывая тот способ, каким они расточали угрозы.

Узкие карие глаза Уэбстера впились в Тори.

– Вы слишком много берете на себя, юная леди, – проговорил он. – Меня и рядом не было с тем местом, где ранили вашего отца в тот вечер, о котором идет речь.

Насмешливая улыбка изогнула губы Тори, и она жестко посмотрела на нахального негодяя:

– А откуда вы знаете, где и когда ранили моего отца, мистер Уэбстер? Он ведь не говорил вам, не так ли?

Его лицо сердито наморщилось. Эта девчонка-выскочка была острой, как булавка!

– Мне известно обо всем, что происходит в городе, дорогая. – Это слово у него вышло похожим на ругательство, но именно этого он и хотел.

– Я не сомневаюсь, что так оно и есть, раз вы являетесь зачинщиком всех безобразий в городе, – парировала она с обескураживающей ухмылкой, совсем такой же, что и та, которой от случая к случаю пользовался Дру.

Когда Дюк Кендрик положил палец на курок, Тори усмехнулась на эту молчаливую угрозу.

– Ну-ка, застрелите меня, – сказала она негодяю с бегающими вороватыми глазками. – Это ваш единственный метод разговора с теми, кто осмеливается выступать против вас, не так ли? Но имейте в виду, что я из предосторожности сказала, куда и зачем направляюсь, нескольким важным людям в городе. Если я не выйду отсюда живой, через полчаса, а может быть, и раньше вы будете болтаться на веревках.