Читаем Пламя страсти полностью

А он снова обследовал ее всю от груди до бедер, дразня и играя, обещая блаженство и не давая его. Ее тело, лишенное опоры, плавало на поверхности текучей воды, ее воля лишилась последних остатков твердости. Искусство Дру потрясло основы ее души. Он испепелил ее, превратил в нерассуждающую самку. Как она недооценила его! Какая наивность с ее стороны пытаться противиться ему!

– Дру… прошу тебя… – вырвался у нее стон, и она замолчала, тяжело дыша.

Медленно и торжественно он вынес ее из реки и положил на мокрый песок.

– О чем ты просишь меня, Чикаго? Чтобы я перестал? Может, мне уйти? Ты только скажи, Чикаго…

Черт бы его побрал! Он вынимал из нее всю душу без остатка!

– Возьми меня… – выдохнула она едва слышно. – Я хочу тебя, любимый!

– Сейчас! – прошептал он, вглядываясь в нее. Он взял ее руку и приложил к своей груди. – Я хочу, чтобы ты показала, как тебе понравилось то, что я делал. Покажи, чему ты научилась.

Будто под гипнозом, Тори положила руки на его мускулистое тело. Она уже раньше ласкала его, но не так. Теперь она, как хирург, исследовала каждый его мускул, как парикмахер – каждый волосок. Он заполнил ее всю. Он запомнился ей навсегда. Своим телом, запахом, дыханием.

Ее руки и губы ласкали его вместе с набегавшими волнами. Ласкать его оказалось так же приятно, как принимать ласки. А когда он застонал, она поняла, что тоже может довести его до экстаза.

Впервые в жизни Дру лежал рядом с женщиной в забытьи. До сих пор он еще никому из их племени не позволял доводить себя до такого состояния. Но ему и не доводилось встречать таких изобретательных, как Тори. Он властвовал над женщинами и ни разу не хотел попасть под их власть. Но сейчас внутренним чутьем он угадал, что Тори может многое, что она тоже обладает инстинктом самки и знает, как довести самца до высшей степени страсти.

Тори не верила самой себе. Неужели это она заставляет его мускулистую фигуру грациозно изгибаться, подобно гигантскому коту. Да, его гордый нрав с самого начала напоминал ей независимый нрав семейства кошачьих. В нем слишком много энергии, он не способен остановиться на чем-то одном, не способен любить только одну женщину. Тори надеялась, что сможет внести успокоение в его мятущуюся душу, заполнить его сердце своей любовью так, чтобы он не пожелал ничего другого.

Только как заставить его понять, что брак – это не просто страсть и верность? Как ему внушить, что она хочет разделять не только постель, но и всю жизнь, все горести и заботы.

Поцелуями и ласками она пыталась выразить свои мысли. Она давала больше, чем дала бы, думая только о соитии. Она хотела слияния не только тел, но и душ. Чтобы их сердца всегда бились в унисон, чтобы их любовь никогда не вяла, как полынь в засушливый год…

Дру больше не хотел играть и дразнить, манить и тянуть. Он стал настоящим первобытным дикарем, полный дикой страсти. Ему до боли захотелось привлечь ее к себе, прижать и полностью отдаться на волю инстинкта, доставшегося им от далеких предков. Зарычав, как тигр, он открыл глаза и потянулся к ней, охваченный волной нескрываемого желания овладеть ею.

Но она повела себя совсем не так, как другие женщины, слегка оттолкнув его. Ее захватили мысли о человеческой любви, основанной на взаимопонимании. Она сделает то, что не удалось ее многочисленным предшественницам, – укротит его дикость, научит новому пониманию жизни. Ей повезет, потому что он тоже любит ее и по-дикарски ревнует. Не может скрыть ярости, увидев ее рядом с другим мужчиной. Его сводят с ума мужские плотоядные взгляды на ее красоту. Он – собственник, и с этим ничего не поделаешь. Хотя теперь, наверное, можно. Теперь она знает, что зажгла в его жилах неугасимый огонь и только она способна на короткое время дать ему отдых. А ее новое знание только усилит горение.

Тори извивалась в сладостных корчах, встречая любовные судороги слепого от страсти Дру. Она не могла говорить и лишь легонько провела ногтями по его спине, чтобы передать ему свое состояние. Он понял и совсем потерял себя. Вместо него действовала нерассуждающая нежность. В его мозгу все заслонил собой образ женщины с фиалковыми глазами. Вернее, не женщины, а ангела во плоти, окруженного небесным сиянием и волшебными звуками серебряных труб, летящего вместе с ним по пространству и времени, потерявших свои безжалостные свойства и приобретших взамен новые – мягкие и добрые.

Легкий стон сорвался с его губ, когда туман, застилавший умственный взор, несколько прояснился. Так не хотелось возвращаться с небес на грешную землю. Его тело нежилось, не желая отпускать постепенно уходящие ощущения экстаза. Если бы его стали сейчас пытать каленым железом, он бы не обратил на это внимания, находясь под сильным впечатлением от пережитого.

Тори уютно свернулась калачиком рядом с Дру и думала, что получила слишком много в ответ на свой бунт. Он ведь и так знал, как она любит его.

– Мистер Саррива-а-ан! Йо-хо-о! – раздался вдруг над рекой крик Вонга, прервав их уединение.

Ругнувшись, Дру вскочил на ноги и схватил одежду.

– Мистер Саррива-ан! Где вы? – звал Вонг.