Читаем Пламя над Персеполем полностью

Там-то и проявился во всем блеске гений Александра, над которым не властно само время. И поворотным пунктом был Персеполь. В данном случае словесное клише оправдано, ибо Персеполь — одна из важнейших вех истории. Следить за событиями после Персеполя — значит понять, в чем состояли два главных подвига Александра. Первым было включение самых далеких окраин древней персидской монархии в границы тогдашнего цивилизованного мира. Результатом первого явился второй подвиг — создание континуума цивилизаций — множественность наций и культур от Средиземноморья до Ганга. Континуум этот с тех пор никогда не распадался полностью. Мировая история не знает другого творческого акта (вплоть до открытия Америки), который был совершен так успешно за столь короткое время.

Вначале мы без особых усилий обнаружим след Александра, проложенный отнюдь не по прямой, от величественных руин дворца и от места печальной кончины последнего персидского царя до пределов империи у Яксарта. Часть этого маршрута идет по неведомым землям, населенным парфянами, скифами, саками и прочими народами, другая же часть — по царским дорогам, которые провел еще Кир. На пути Александр круто поворачивает к югу, на Герат и Сеистан. Оттуда в северо-восточном направлении через Кандахар (о чем будет сказано подробнее), Кабул и Гиндукуш в Бактрию, ныне Северный Афганистан[12], где бывший сатрап Бесс, причастный к убийству Дария и похитивший царские регалии, собирал войска сопротивления. Но когда Александр приблизился, Бесс бежал на другой берег Окса. Впрочем, вскоре его схватили и доставили к Александру; он был подвергнут восточным пыткам и казнен в Экбатанах. Вина его заключалась в попытке захватить персидскую корону, которая принадлежала теперь более сильному захватчику. Александр же поспешил на Яксарт, к северной границе империи. По дороге туда он взял укрепленный высокими стенами пограничный городок Кирополь и между этим городом и рекой еще семь крепостей, основанных Киром. На берегу реки для защиты от кочующих скифов он построил двойник Кирополя — свою Александрию Дальнюю, Александрию Эсхату, нынешний Ходжент, город, который, по словам Арриана, «будет превосходно защищен от возможного нападения скифов и станет для страны оплотом против набегов живущих за рекой варваров». Александр «за 20 дней… обвел его стеной и поселил там эллинских наемников, тех из соседей-варваров, которые пожелали там поселиться, и тех македонских солдат, которые уже не годились для военной службы. Принеся, как было у него в обычае, жертву богам, он устроил празднество с гимнастическими и конными состязаниями». Так, несомненно, закладывались и все прочие Александрии.

Здесь уместно вспомнить, что основой колониальной политики Александра, как впоследствии и римлян, строительство новых городов или перестройка старых по греческому образцу[13]. Он завоевывал, созидая. Он разбрасывал города, словно сеятель, предпочитая пустынные, малообжитые области Азии. Было сказано об Александрии Дальней на Яксарте, но «Дальней» или «Последней» называлась она только потому, что Александр признал персидскую границу вдоль Сырдарьи границей своих завоеваний на северо-востоке. Географически же самая дальняя Александрия заложена в 426 г. до н. э., когда Александр на последней стадии своего похода перевалил Гиндукуш и проник в глубину Пенджаба. Там, на левом берегу реки Джелам, была основана Александрия Букефалия в память знаменитого боевого коня Букефала. Точная дата основания города не установлена.

Плутарх сообщает, что Македонец построил более 70 городов. Верна ли эта цифра, трудно сказать, однако можно не сомневаться, что число их было велико. То были города греческого типа, как Египетская Александрия и Александрия Эсхата, и перестроенные туземные или поставленные рядом со старым городом, как, вероятно, Новые Бактры. Были также пришедшие вскоре в запустение гарнизонные городки, небольшие крепости, находившиеся (впрочем, не всегда) поблизости от местных селений. Достопочтенный Вильям Тарн с помощью сложной и совершенно ненужной аргументации доказывал, что такой крепостцою был Кандахар, и, хотя общеизвестно, что в имени этом зашифровано древнее подлинное название — Александрия, понизил его до Александрополя, неосновательно утверждая, что упомянутый город «не мог быть основан Александром», а был «в лучшем случае простым военным поселением». Не тратя лишних слов, я ставлю здесь точку и обращаюсь к новым научным данным, которыми, к сожалению, не располагал Тарн, когда писал цитированные выше строки.