Я вспомнила Пашину знакомую – девушку, которая читала стихи и занималась фехтованием. Она в подобном костюме выглядела бы сногсшибательно – под стать самой Дарине Гадэ. И Джулиане бы тоже пошло – красиво и… удобно, в конце концов! И вообще – надо что-то делать с этой чудовищной имперской дискриминацией, разорви меня Стихии! Об этом непременно стоит написать – небольшой познавательный экскурс в историю, но с подтекстом… Пока я мысленно возмущалась, мы вернулись в поместье, где все уже было готово к скромному семейному торжеству.

Праздник получился чудесным – Ричард принес фамильный клинок рода Рэ и не просто подарил его Рэму, а совершил какой-то ритуал, мне не понятный, но очень красивый. У Ричарда с Рэмом при этом были такие серьезные лица… Нет-нет, я не смеялась, вы что! Я тоже поддерживала торжественность момента и улыбалась исключительно про себя. Видимо, этот жест со стороны Ричарда действительно означал очень многое, потому что герцогиня с сыном побледнели и потеряли дар речи на несколько минут.

А потом были «Грезы на закате» – традиционный десерт Рэймского герцогства и любимое лакомство Рэма. Даже розовый крем в «Зеленой Цапле» не был таким вкусным! Торт был похож на шоколадное мороженое, которое чудесным образом не таяло. Внутри – нечто воздушное и хрустящее, а сверху – алые сладко-кисленькие зернышки, напоминающие зерна граната. Выяснилось, что Флоризель не только истинный Тигверд, но еще и немножечко коренной житель герцогства Рэймского… Удивительный пес!

Подарок, выбранный Пашкой, дополнил подаренный Ричардом клинок – так вот почему они переглядывались и перемигивались! Разошлись уже глубоко за полночь. Абсолютно счастливые Рэм и герцогиня исчезли в мареве портала, Пашка, Феликс и Флоризель заснули практически мгновенно – устали за насыщенный впечатлениями день.

Уже в спальне я расчесывала волосы перед зеркалом – перстень на пальце в отражении ярко вспыхнул синим. Ричард подошел сзади, отодвинул волосы, чуть коснулся губами плеча.

– Что с тобой? Что-то не так?

– Нет, что ты! Все так… Все просто замечательно, – улыбнулась я ему. А про себя подумала: «Это-то и страшно…»

Глава 9

Ричард открыл портал, и мы снова оказались в городском доме, где никого не было.

А я вдруг подумала, что хочу дочку. С такими же глазами, как у любимого мужчины. Ну и с моим ангельским характером. После таких страстных, сладких ночей дети и должны появляться на свет.

О чем я и сообщила Ричарду, как только смогла разговаривать. И, как выяснялось, зря…

Он странно на меня посмотрел и сказал осторожно:

– После свадьбы – со всем возможным прилежанием…

– Что это значит?

И тут на меня словно ушат холодной воды вылили:

– Ника, ты что, правда не понимаешь, что быть незаконнорожденной – это клеймо?

– И что же ты делаешь, чтобы не было нежелательной беременности?!

– Как что? – удивился Ричард. – Плету заклинание, конечно.

– Значит, все эти месяцы, когда я надеялась, радовалась каждому дню задержки – ты просто делал так, чтобы ничего не было?

– Да, – спокойно ответил он.

– Ничего не сказав мне, не спросив о том, что я думаю по этому поводу?

– Ника, мы же не женаты!

– Это что – рычаг воздействия?

– Нет. Это забота. Ника, это правда. И я не понимаю, почему от тебя разливается такая горечь, такая тоска.

– Мне надо побыть одной, – поднялась я.

– Конечно, – вскочил он с кровати. – Но, Ника, объясни. Пожалуйста.

– Потом.

И я пошла к двери. Перед тем как выйти, обернулась и спросила:

– А как же тогда на свет появился ты?

– В магии имеет значение желание сильнейшего. Я так понимаю, что мама настолько сильно любила отца, что решила – пусть останется хотя бы ребенок. Раз уж им не быть вместе.

– Но император – сильнейший маг. По крайней мере, мне так говорили.

– Среди стихийцев – безусловно. Но Милена Рэ была чкори.

– А ты, я так понимаю, – и чкори, и стихиец?

– Да, так же как Рэймская и Рэм. – Ричард отвечал деловито и искренне, совершенно не замечая моего сарказма, и от этого почему-то было еще больнее.

– Понятно. Значит, у меня никаких шансов…

Тихо закрыла за собой дверь. И отправилась бродить по дому. Наверное, еще месяц назад, услышав такое, я бы хлопнула дверью. Но после того, как мы побывали сначала у русалки, потом в Пустоте, я стала бережней относиться к нашей любви. К тому же умом я понимала: Ричард абсолютно прав. Нам не до ребенка – подосланные убийцы, заговор. Заклятие, которое на Ричарда наложили. Потом – всю зиму – вообще не пойми что, да и сейчас, если честно, не лучше. Кто-то же убивает женщин, похожих на меня, переодевая их в синие платья!

Но, наперекор всем здравым мыслям, было горько. Я открыла дверь в первую попавшуюся комнату – городского дома я совсем не знала. Добрела до кровати и без сил упала на нее.

– Ника, – Ричард очутился рядом со мной. С цветами – маленькими, синенькими… – Прости, я понимаю, что поступаю невежливо… Что так делать не положено… Если жена аристократа сказала, что хочет побыть одна, – верх бестактности ее тревожить… Но я не могу.

Он вложил мне в руки букетик и тихо сказал:

– Пожалуйста… Прости меня.

Мы обнялись и заснули.