– Я требую объяснить мне, почему под вашим чутким руководством наследник… стал заниматься непонятно чем? Вместо того чтобы танцевать и делать снимки для журнала, он сбежал в Норверд вместе с этой… журналисткой. И… оказывает там помощь!

– Какого рода? – На самом деле я порадовалась за Брэндона. Наконец-то парень при деле. Глядишь, и дурных мыслей поубавится.

Похоже, мне не удалось скрыть радость от императора, потому что он нахмурился еще больше.

– Миледи Вероника!

– Ваше величество, я не понимаю, чего вы хотите от наследника… Послушную собачонку, сидящую на привязи во дворце в попытке понять, не принести ли вам тапочки? Так этого не будет – не тот генофонд. Брэндон вам никого не напоминает?

Похоже, с Фредериком так еще не разговаривали – он просто онемел.

– Вы хотите, чтобы у вас с ним были какие-то взаимоотношения, кроме горечи с его стороны и недовольства с вашей? – продолжила я. – Так дайте ему быть собой. Дайте ему дело, в котором он почувствует себя нужным! Пусть он учится и набивает шишки.

– Но эта журналистка…

– Они чем занимаются в Норверде?

– Со слов охраны – разговаривают с людьми. Объясняют, какие действия предпринимает власть, чтобы разобраться с убийцей. Опрашивают знакомых погибшей – спрашивают, какая она была…

– И что в этом плохого? Что не так?

Фредерик замолчал.

– Мне Ричард все время выговаривал, что я излишне опекаю мальчиков, что они мужчины и должны принимать решения сами. И отвечать за них. Так им по четырнадцать. А вашему – скоро двадцать пять.

– Я против его взаимоотношений с этой девушкой.

– Фредерик, – впервые за этот разговор назвала его по имени, – взаимоотношения либо будут, либо нет. И наше с вами мнение будет молодым людям… без разницы.

– Дочь мелкопоместного барона из Южной провинции, изгнанная из рода. Художница и журналистка, арестованная по обвинению в оскорблении императорской семьи. Вы думаете, им кто-то позволит забыть эти факты ее биографии?

– На самом деле – как поработать с общественным мнением. Любви аристократов, конечно, ей не видать. Так и Джулиану колотит при одном упоминании об элите общества. А вот остальные граждане империи… К тому же – еще ничего не понятно, что вы завелись?

– Это вам не понятно. И, может быть, Джулиане. А вот Брэндон уже все решил, – вздохнул Фредерик. – Но в любом случае мне не следовало врываться к вам и гневаться.

– Ничего. Вы беспокоитесь, и это естественно.

– Давайте отложим с танцами до понедельника. Но через два дня я вас жду во дворце. Будем фотографироваться для журнала.

– Слушаюсь, ваше величество!

Фредерик поморщился – и исчез. А вскоре принесся Вилли с сообщением от моей мамы. Наш главный редактор ругала меня за то, что я совсем не берегу свое здоровье. И информировала о том, что документы о ходе расследования передали и от главнокомандующего Тигверда, и от начальника Уголовного розыска империи, милорда Брауна.

Глава 8

– Шшшшш… Дзинь-дзинь-дзинь! Пшпшпшшш… Лязг-лязг-лязг! Пшшшшпш… Ррррррр… Мммммм…

Ауууууу!

Вот так выглядит мое субботнее утро. Не догадались? Ладно. Расшифрую, так и быть!

– Шшшшшшш… Пшшшшшш… Пшпшпшшшшш…

Я пеку блины на всю ораву, с учетом того, что Фредерик может заявиться без предупреждения. Судя по тому, как его величество частенько является в гости аккурат в тот самый момент, когда я, мама или Каталина достаем следующий противень или кладем кусочек масла на горку горячих оладьев, – думаю, есть у него информаторы среди нашей незримой охраны… Ох есть!

– Шшшшшшш… Пшшшшшш… Пшпшпшшшшш…

Мальчишки прибыли на выходные. Феликс что-то переписывает в тетрадку из огромной энциклопедии по местной медицине. Он очень увлечен целительством. На факультете его хвалят, отметки хорошие. Ирвин так и вовсе возлагает большие надежды – хочет потом взять мальчика на практику лично к себе. И дело тут не в наших хороших отношениях, а в способностях и трудолюбии Феликса. Я улыбнулась про себя. Гордость и радость за сына потоптались в душе милым розовым слоном – потоптались, похлопали ушами и полетели дальше.

– Дзинь-дзинь-дзинь, лязг-лязг-лязг! – Пашка, Рэм и Ричард фехтуют во дворе.

– Ммммммммм! Ауауаууууу! – это Флоризель…

Если Вселенная решила, что раз Пашка теперь Рэ и маг огня, то по всему выходило, что Флоризель как истинный Тигверд – без ума от выпечки…

Вот такое субботнее утро – богатое на запахи и звуки. Я выпекла последний блин, из остатков теста соорудила три оладушка Флоризелю, дала распоряжения Каталине и пошла наверх, в гостиную, посмотреть, что там творится.

Мама с папой склонились над какими-то бумагами – два серебристоволосых трудоголика. Феликс священнодействовал над энциклопедией. Мальчик настолько ушел в себя, что даже щенок не решился ему мешать – уселся рядом и терпеливо ждал.

Ричард с мальчишками ввалились в гостиную возбужденные, раскрасневшиеся и голодные.

– Вероника, надо накрывать на стол! – решительно встала мама.