– Миледи Вероника, вы их знаете и даже один раз спасли от голода…

Джулиана, которая уже забилась в уголок и что-то рисовала в альбоме, вскинулась, услышав нечто любопытное.

– Его величество посчитал, что голод и труд – два наиболее действенных средства, чтобы молодое поколение осознало: драться с друзьями нельзя, – улыбнулся девушке наследник. И добавил: – А миледи Вероника организовала нам ужин.

– И мне бы хотелось, – поспешила добавить я, – чтобы его величество никогда не узнал о порывах моего доброго сердца.

Молодые люди, включая Джулиану, рассмеялись. Фотограф, выглядевший совсем несчастным, нахмурился.

– Итак, дамы и… господа, позвольте вам представить моих друзей. Герцог Гирвас, виконт Крайом и милорд Меграс. Граф Троубридж, к сожалению, отсутствует.

Я хмыкнула. Бедный граф всегда так хмурился, когда видел меня, что создавалось ощущение, что это я его зажимала в коридоре, а не он – меня.

– Какие у вас будут вопросы? – спросил наследник у Джулианы.

– Вы все – одногодки? – начала журналистка, у которой горели глаза.

Аристократы дружно склонили головы.

– И как вас воспитывали?

– Строго, – ответил наследник. – У его величества целая теория о том, как надо воспитывать наследника и его ближайшее окружение. И наказаний в этой системе гораздо больше, чем поощрений.

– И за что вас могут наказать?

– За драку между своими. За самовольную отлучку. За грубость к женщине, особенно если она ниже по социальному положению.

– А за что могут наградить?

– За хорошо выполненное задание, – разом ответили все.

– А как наградить тех, у кого есть все? – вдруг спросила Джулиана.

– Нам дают кусочек того, чего у нас никогда не было, – тихо и серьезно ответил Брэндон.

– И что же это?

– Свобода.

Глава 6

– Да все, что вы запланировали, снимать еще неделю! – дружно возмутились и Брэндон, и фотограф. Аристократы из ближайшего окружения принца молчали – должно быть, рабство у нагов вспомнили. И тем не менее, судя по выражению на породистых физиономиях, были всецело на стороне наследника.

– Ваше высочество! А вы быстренько, – стала уговаривать я. – Поверьте, мы в долгу не останемся! Пирожочков напечем! Блинчиков…

И получилось у меня так льстиво-льстиво. Ну чистый подхалимаж. Джулиана смотрела на меня удивленно. Наверное, в ее картине мира пирожками соблазнять наследника престола было… как-то неправильно. Но я-то прекрасно знала, что это подействует. И добавила соблазна:

– А пирожочки будут с разными начинками. Горяченькие…

– Ладно. – Брэндон кивнул как завороженный.

– Завтра будем снимать танцы – я и принесу!

– Мы тоже придем! – решительно шагнули аристократы.

С мыслью о том, что Каталина меня убьет, я подхватила Джулиану под руку и удалилась. Сообщив, правда, молодым людям, что сейчас снимем верховую прогулку – и на сегодня все. Репортаж с побережья можно сделать и завтра-послезавтра. Я ж не зверь какой!

– И тогда у нас остаются снимки в кругу семьи, в Академии и что-нибудь интересное, с фейерверком, – радостно шепнула я Джулиане.

Пока мы не ушли из дворца, я записалась в приемной императора на аудиенцию завтрашним утром.

– Надо предупредить, что нам нужны также снимки с участием его величества.

А дальше нас ждала редакция – сегодня был четверг, следовательно, ночью второй выпуск газеты «Имперская правда» должен отправиться в типографию.

– Вот объясните мне – это что? – гневалась мама.

И мы поспешили в кабинет, где она общалась с подчиненными.

Мама была прекрасна. Со вздернутым вверх подбородком, аккуратно убранными серебристыми волосами, в белоснежной накрахмаленной блузке и длинной темно-синей юбке по фигуре, чуть расклешенной книзу, с высокой талией. Мама осторожно, потихоньку, но все-таки осваивала имперскую моду – и ей невероятно шло.

– У меня два десятка статей! И все про одно и то же: мужчина спрыгнул с моста, спасти его не удалось. В окрестностях Роттервика обнаружили банду – есть пострадавшие. Банк «Имперский Золотой», возможно, стоит на грани банкротства. Целители не смогли спасти ребенка, упавшего в ущелье в Западной провинции. И так далее, и тому подобное!

– Но это же все правда, – попытался ей возразить мужчина постарше, предварительно оглядев своих коллег и осознав, что всеобщая поддержка на его стороне.

Наивный!

– Правда?! – рассердилась мама. – Членов банды уже схватили охраняющие тот участок дороги ветераны. Бандиты дожидаются суда – где это? Про мужчину, что бросился с моста, не знаю. А вот про то, что пьяных подростков, упавших в ущелье, было девять человек. Из них спасли восьмерых – это даже мне известно. Почему такой странный подход к подаче информации? И каким образом он относится к правде, за которую вы все так ратуете?!

– И как быть? – спросил другой журналист, помоложе.

– Переписывайте, – голосом строгой учительницы, дающей двоечникам последний шанс, сказала мама. – И на будущее: если хотите работать в газете миледи Вероники, дважды проверяйте предоставляемую вами информацию!

– Но половина материала – это тексты внештатников!

– Кто у нас с ними работает? – рыкнула мама на незнакомого мне пожилого дядечку.