– Люблю фехтовать. Особенно с Ричардом, моим старшим братом. Люблю играть в шахматы. Это уже с отцом.

– А что вы любите из необычного?

– Делать фейерверки.

– И вы покажете, как вы это делаете?

– А вам правда это интересно? – нахмурился отчего-то принц.

– Мне вообще интересны люди, – отозвалась Джулиана.

– Особенно в ваших разоблачительных статьях, – не сдержался Брэндон.

– Давайте работать! – остановила их, снова чуть не добавив «дети». Но в последний момент сдержалась. – Ваше высочество, а что бы вы могли рассказать о себе?

– Тоже под запись?

– Мы не опубликуем ничего без вашего одобрения. И без одобрения его величества.

– Я хорошо схожусь с людьми, мне они интересны. – Он насмешливо взглянул на Джулиану. – Мне нравится общаться с теми, кто меня в чем-то превосходит. Кто меня в чем-то сильнее.

– А какая у вас мечта?

– Я всегда хотел путешествовать. Просто без цели. И делать это, пожалуй, так, как делает отец. Он ведь настраивает портал между мирами таким образом, чтобы не знать, где окажется.

«Надо посоветоваться с Крайомом, – вспомнила я про начальника охраны. – Можно давать подобную информацию или нет».

– А у вас в империи есть любимое место? – спросила Джулиана.

– Море. Я всегда любил побережье.

– Ваше высочество, а можно просьбу? – быстро сказала я, прижимая руки к груди.

– Какого рода? – настороженно спросил принц.

– Ну вот, – расстроилась я. – А батюшка ваш обычно отвечает: «Все что в моих силах».

– Мне у императора еще учиться и учиться. Вроде бы по смыслу то же самое, а как звучит!

– Итак, ваше высочество?

– Все что в моих силах! – ответил принц и романтично приложил руки к груди.

– По-моему, вы немного переигрываете, мой принц, – нахмурилась я, а Джулиана хихикнула и кивнула.

– Миледи Вероника! – в шутливом отчаянии возопил принц.

– Понимаете, нам надо много фотографий. Разных. И не только в кабинете.

– А где еще? – с тоской отозвался Брэндон.

– На прогулке, – стала перечислять я, – в Академии, в форме. И на фоне замковых стен. Верхом. Когда вы будете фехтовать. Танцевать.

– С вами? – ехидно заметил принц.

– Э, нет. Это лишнее. Мне хватает тех сплетен, что у нас есть.

– Вы же понимаете, что фотоаппаратов в вашем понимании в империи Тигвердов просто нет.

– Брэндон, – укоризненно сказала я. – Разговор о том, что в журнале нужны хорошего качества изображения, был две недели назад. И я не поверю, что до сих пор никто не сообразил, как их раздобыть. Я могу, конечно, обратиться к милорду Швангау…

Принц скривился, услышав имя верховного мага империи, и сказал:

– Будет вам фотограф.

– И, с вашего позволения, завтра мы и начнем, – строго сказала я, подумав, что иначе мы никогда с места не сдвинемся.

– Миледи, вы – просто сущий кошмар! – вырвалось у наследника.

– Посочувствуйте вашему брату, – рассмеялась я. – Завтра – съемки во дворце. И договоритесь, чтобы его величество и ненаследный принц Тигверд присутствовали. А еще члены вашей боевой пятерки.

Тяжелый вздох.

– Не печальтесь, изображения получатся отменными. Завтра бы еще отснять ваше любимое место на побережье. Потом Академия и танцы… Вы – верхом. И… пожалуй, что и все.

– А фейерверки? – вдруг тихо спросила Джулиана.

Глава 4

– Ника, – сказала мама. – Нам надо поговорить.

Папенька, с которым они вместе зашли в дом, важно кивнул.

Вообще после переезда в империю родители стали выглядеть как-то моложе. Энергичнее. Чистый имперский воздух, волшебные общеукрепляющие настойки великого Ирвина, отсутствие финансовых проблем – все это пошло им на пользу. И если мама и раньше была «спортсменка, комсомолка, просто красавица», то папа последнее время стал сдавать – давление, лишний вес. А тут, в империи, он был нужен, полезен, заинтересован в происходящем. Его ценили на службе, маму – в издательстве, и у них открылось второе дыхание. Горели глаза, как в молодости, и мне кажется, вся эта история их заново сблизила. Они столько пережили.

Из-за меня…

– Хорошо, – ответила я. – Пойдем в кабинет.

Видимо, день такой. Кабинетный.

– Доченька… Мы попали в этот мир, – начала мама, – и нам тут нравится. Теперь надо подумать, как мы будем устраивать свою жизнь дальше.

– Согласна, – вздохнула я.

– У нас с отцом есть к тебе вопрос… Только постарайся не злиться.

Ну вот что мне остается делать… Только рассмеяться.

– Слушаю. И стараюсь.

– Ника… Вот скажи, а что ты думаешь делать с Ричардом?

Я покачала головой. Действительно, хороший вопрос.

– Замуж я не собираюсь – если вы об этом.

– Но ты живешь с ним в одном доме.

– Спишь с ним в одной кровати, – вмешался папа.

– Ага, ем из одной чашки, – вспомнила я «Трех медведей». – И сижу на его стуле.

– Ника! – хором возмутились родители.

– Вот император Фредерик – умный. Он сам на эти животрепещущие темы со мной говорить не рискнул – вас отправил.

– Ты же историк, – нахмурилась мама. – И должна понимать, что так вызывающе противопоставлять себя обществу не стоит. Тем более такому своеобразному, как империя Тигвердов.

– Это не говоря уже о том, что у Фредерика и так проблемы с аристократией, – заметил отец.