Читаем Пламя грядущего полностью

А тем временем король послал людей в Тир к маркизу Конраду Монферратскому, повелевая ему возвратиться к войску и привезти с собой тех заложников, которых забрал король Филипп, для того чтобы мог быть осуществлен честный обмен пленными. Однако маркиз ответил, что не вернется, а что касается заложников, сказал он, то он отдаст их тогда, когда будет возвращен истинный крест и он получит долю короля Франции, но не прежде. И снова Ричард послал к нему, требуя повиновения, а в ответ вероломный маркиз помешал отплытию из Тира наших кораблей, которые должны были привезти новые запасы провианта, так что все мы очутились в весьма стесненном положении.

Затем наступил срок – а было это на одиннадцатый день августа, – когда Саладину надлежало выплатить первую часть выкупа за Акру, и Ричард призвал султана сдержать обещание. Тем не менее мы не дождались ни денег, ни истинного креста, ни тех наших знатных баронов и рыцарей, которых должны были освободить из плена. Вслед за этим король вывел войско на равнину, и мы разбили новый лагерь и приготовились к сражению. На другой день из Тира вернулся герцог Бургундский, где он все же уговорил маркиза Конрада отпустить турецких заложников, но сам маркиз не явился, высокомерно отвергнув приказ Ричарда.

Тогда же на равнине произошло несколько стычек с сарацинами и обмен любезностями с оружием в руках. Но туда и сюда между Ричардом и Саладином непрерывно ездили гонцы: наш король убеждал султана сдержать слово и передать деньги, пленных и крест, а султан отделывался уклончивыми, снисходительными и коварными ответами и просил дать ему больше времени. Наконец Ричард согласился перенести срок на двадцатый день августа.

В понедельник король, вернувшись в Акру, обедал со своей королевой и предводителями войска, и меня позвали, чтобы я спел для них. Гираут в тот день пребывал в пьяном оцепенении, поскольку раздобыл где-то изрядное количество вина и употребил его, так что, когда настало время нам идти обедать во дворец, он сначала рассказывал мне о дьяволах и демонах, затем принялся петь на многих разных языках и в конце концов заснул так крепко, что его не разбудили бы и раскаты грома. Сначала я пришел в страшную ярость, размышляя, как же я появлюсь без своего менестреля. А потом мне стало смешно, ибо я вспомнил, как некогда гордился тем, что наделен хорошим голосом и достаточно искусно играю на арфе и виоле, и потому хвастался, будто мне вовсе не нужен жонглер[171]. А теперь – такова уж сила привычки – мне казалось, что я никогда не мог обойтись без Гираута. Я отправился во дворец один, занял свое место за нижним столом и пообедал лучше, чем в прошедшие дни (и не забыл завернуть в платок несколько лакомых кусочков для Артура). Затем я спел множество песен, к удовольствию всего общества, поскольку на их долю выпадало мало развлечений, кроме тех, что можно получить в сражении. Среди прочих я исполнил недавно написанную сирвенту: «Когда к стенам Акры король Англии…», после которой, я заметил, кое-кто из французских баронов посмотрел на меня с неодобрением. Но Ричард, весьма довольный – больше, я подозреваю, их печальным видом, чем моей песней, – послал мне полный кубок серебряных безантов.

Потом за верхним столом завязалась беседа, а поскольку я сидел рядом, то слышал, как король сказал кому-то из своих знатных сотрапезников, что завтра наступит день, когда султан должен сдержать свое слово, и больше он не получит ни одного дня сверх срока. «А также, – продолжал он, – я хотел бы известить вас, что принял твердое решение идти маршем на Аскалон и прибрежные города, чтобы приблизиться к Святой Земле так близко, насколько это возможно до наступления зимы». Эрл Лестерский сказал ему, что перед ними стоит выбор: или обременить себя всеми этими пленниками, которые содержатся в городе, или разделить войско для того, чтобы охранять их, ибо было пленных свыше двух тысяч простых сарацинов и несколько сотен их баронов и рыцарей. На это король ответил: «Они заложники, милорд, и я держу их жизнь в своих руках». А вслед за тем он повел речь о стратегическом расположении войск, о подготовке кораблей, о продовольственных запасах, которые необходимо взять, и о том, кого следует оставить в Акре, чтобы охранять стены города и королеву с ее дамами.