Читаем Пламя грядущего полностью

Эмирам – Махтубу и его соратнику, евнуху Беха ад Дину Каракушу, начальнику цитадели, – должно быть ясно, что, если они не заключат мир, город будет взят приступом, а каждый житель предан смерти. И это, добавил Ричард, случится рано или поздно, ибо мощь франков возрастает, тогда как войско султана ослаблено раздорами. Он предложил выбрать посредника, дабы согласовать условия сдачи. Кого-то, кто знает арабский и внушит доверие обеим сторонам. В конце концов Махтуб на это согласился, а затем, после недолгого колебания, так же поступил и король Филипп. Выбрать названного посредника поручили совету армии. Ричард надеялся, что эта честь будет оказана одному из Лузиньянов, королю Ги или его брату Жоффрею, но, к его разочарованию, совет избрал соперника Ги, Конрада Монферратского.

– И пока это последние новости, – закончил Артур. – Маркиз находится в городе, обсуждая условия, а все мы ждем с нетерпением, что случится дальше.

– И больше не было никаких сражений? – спросил Дени.

– Ни одного, достойного упоминания. О, время от времени горячие головы с обеих сторон выезжают потешиться на равнину, но большинство считает, что не стоит рисковать, когда уже совершенно очевидно, что город сдастся.

Дени кивнул и закрыл глаза.

– По крайней мере мы живы, – пробормотал он. – Если бы только можно было спасти Хью. Если бы он только мог спрятаться где-нибудь и подождать…

– Но, Дени, – мягко возразил Артур, – это благодаря его смерти и смерти других мы вынудили город к такому решению. И он умер мученически: сражаясь, как и подобает истинному рыцарю.

Дени не сумел сдержать улыбку. Глаза Артура на исхудавшем лице, казавшиеся больше, чем всегда, светились искренней убежденностью. Глядя на него, Дени подумал: «Я не верю этому. Он умер как воин, каковым он и был, не зная ничего иного, не желая ничего иного, и так же бессмысленно, как если бы он пал на турнире. Он проиграл бы свою бессмертную душу – душу мученика, – если бы кто-то предложил ему приличные ставки. А пока мы ходили на бесполезный штурм города, тот самый, в котором погиб Хью, Ричард продолжал плести свои тайные, хитроумные интриги. Мы здесь для того, чтобы он использовал нас в своих личных целях. Мы похожи на игрушечных солдатиков, которых дети, играя, сталкивают между собой, пока тот или другой не упадет с лошади». Вслух он сказал:

– Где-то на стене я потерял ваш меч.

Тень омрачила лицо Артура и сразу же исчезла, словно унесенная порывом ветра.

– Дени, это не имеет значения. Он принесен в жертву благородному делу. Мы достанем вам другой.

Дени вздохнул.

– Да, – сказал он. – Это верно.

Ему вспомнились слова того проницательного, практичного человека, который любит оплачивать свои долги, – торговца Скассо: «Ваш друг болен недугом, который я называю лихорадкой Ланселота». «Да, и он неизлечим, – подумал Дени. – Но, возможно, именно за это я люблю его больше всего».

Только на следующий день лагерь с ликованием узнал новость, что Акра сдалась. Условия были выгодными: город со всеми складами, кораблями и боевыми машинами сарацин должны были передать франкам, а также выплатить в два приема двести тысяч золотых монет. Более того, враги обязывались отпустить сто рыцарей и оруженосцев, захваченных ими в плен, наряду с пятью сотнями простых солдат. И самым важным было то, что турки должны были вернуть истинный Крест Господень, находившийся в руках неверных с момента падения Иерусалима.

Для Дени этот день стал вдвойне радостным потому, что ему разрешили подняться на ноги. Опираясь на Гираута, он медленно вышел из палатки на яркий солнечный свет. Сначала ноги, будто лишенные костей, его не слушались. Артур шел рядом с другой стороны, защищая раненое плечо друга от случайных столкновений и держа складной стул. Они медленно шли через весь лагерь по направлению к крепостной стене, пока Дени, дрожавший от слабости, не почувствовал, что ему необходимо сесть. Артур разложил для него стул и встал сзади так, чтобы Дени мог прислониться спиной к коленям своего друга.

Защитники уже выходили из города, покидая его через врата Башни Патриарха и порталы, которые находились под охраной госпитальеров и тамплиеров в те времена, когда Акра еще находилась в руках христиан. Можно было видеть, как их тюрбаны и шлемы вьются нескончаемой вереницей среди толпы кричавших от радости воинов. Враги держались с большим достоинством, несмотря на свои раны, лишения и болезни, даже более тяжкие, чем те, что постигли осаждавших. Рыцари, оруженосцы и командиры взирали на них с огромным восхищением и сочувствием, отдавая дань доблестному врагу.