Читаем Пламя грядущего полностью

Что касается меня, я чётко видел панораму битвы с высокой носовой части нашего корабля. Когда эрл Лестерский призвал нас к оружию и приказал готовиться, Артур спросил у него, кто были те люди на берегу, и узнав, что это греки-христиане, он сказал, что дал торжественный обет никогда не обнажать меча против собрата-христианина, каким бы серьезным ни был повод. Эрл набросился на него с бранью, понося за трусость. Артур же кротко ответил, что даже такие слова не заставят его отступиться от клятвы. И я добавил: «Милорд, задумайтесь о том, что сдержать клятву перед лицом такого оскорбления требует, возможно, большего мужества, чем нарушить ее. Я поклялся защищать своего друга и по этой причине не сойду на берег, но готов пожертвовать собой, чтобы доказать вам, что он не трус». После этого эрл отвернулся от нас, не прибавив ни слова.

Итак, мы видели, как маленькие лодки приближались к берегу и рыцари прыгали в волны прибоя и устремлялись к суше. Королевские арбалетчики наконец показали, чего стоят: выстроившись вдоль фальшбортов галер, они осыпали греков, защищавших берег, тучей арбалетных стрел, и те отступили. И мы видели, как в первых рядах рыцарей шел Ричард, на голову возвышаясь надо всеми остальными, и рубил мечом направо и налево, как крестьянин косит траву. Гриффоны дрогнули под его натиском и в страхе обратились в бегство. Так был завоеван город, а греков прогнали дальше, на равнины за его пределами. Пейре Видаль, осмотрительно остававшийся вместе с нами на корабле, сказал, что никогда прежде он не видел столь быстрой и славной победы.

Ту ночь мы провели в городе, а на следующее утро, очень рано, король велел трубить в горны, и войско выступило, дабы преследовать гриффонов. Поскольку наши лошади были очень изнурены морской качкой и застоялись на месте, проведя столько времени на кораблях, то они передвигались весьма медленно. Довольно скоро показалась вся греческая армия, которая на ночь расположилась в долине. Греки приготовились к бою и начали метать в нас камни и стрелы. Артур и я, вместе с Пейре Видалем и нашими слугами, поднялись на невысокий холм и смотрели оттуда. Настолько огромным и сильным представлялось войско греков, а наше в сравнении с ним таким маленьким, что у нас оборвалось сердце, и мы спрашивали себя, неужели король Ричард действительно прикажет наступать. Как нам рассказывали позже, некий писарь по имени Тибо де Мара приблизился к королю и сказал: «Милорд, было бы разумно отступить на время перед столь великим множеством». Но Ричард ответил: «Сэр писарь, занимайтесь своим делом, пишите, и предоставьте мне заниматься своим, то есть воевать». А потом, пришпорив коня, он ринулся на неприятеля, и рыцари последовали за ним. И представьте теперь, сколь трусливы оказались эти лже-греки, ибо они не осмелились вступить в сражение, но пустились бежать. Король, встретившись в толпе лицом к лицу с императором, сбросил его с лошади, но охранники тотчас помогли ему пересесть на другую, и таким образом он сумел удрать. Наши всадники преследовали врага, сколько могли, но вынуждены были прекратить погоню и вернуться, так как усталые кони не выдержали долгой скачки. Вслед за тем наши воины по праву победителей разграбили лагерь гриффонов и захватили много богатой добычи: шатер императора, сосуды из золота и серебра, овец, рогатый скот, свиней, домашнюю птицу, лошадей, вино и различные продукты, оружие и роскошные одежды. Что же касается греков, то они укрылись вместе со своим императором за стенами хорошо укрепленного города, называвшегося Никосией, и на некоторое время наступило затишье.