Читаем Пламя Десяти полностью

Шаг за шагом я подошла к обрыву. Внезапное чувство дежавю потрясло меня даже больше, чем открывшийся отсюда вид. Прибрежная зона, океан, холм с возвышающейся резиденцией Брея – все казалось таким нереальным и родным одновременно, будто я провела здесь всю жизнь.

– Мы часто играли тут, когда были детьми, – сказал подошедший из-за спины Алик. – Я, Андрей, Питер и Марк. Лея все время носилась за нами как нянька. Боялась, что кто-то из нас сорвется вниз. Повезло, что у нее… железные нервы. В прямом смысле. Настоящая нянька точно бы не справилась с нами четырьмя.

– А Брей?

– Думаю, он не раз подумывал о том, чтобы самому скинуть нас куда подальше, – усмехнулся Алик.

Я слабо улыбнулась в ответ. Теперь, когда он стоял рядом, все и правда ощущалось иначе. Реальнее. В Алике что-то изменилось – не только внешне. За пару месяцев, что мы не виделись, в его лице появилась какая-то обременительная серьезность, скрытое напряжение. В карих глазах по-прежнему плескались доброта и мягкость, только теперь их будто сдерживали какие-то внутренние стены. Алик стал серьезнее и замкнутее, сейчас, когда он был рядом, это ощущалось особенно сильно.

– Андрей никогда этого не признает, но его настоящий дом всегда был здесь. И Нейк, кем бы он его ни считал, дорог ему не меньше, – сказала я. – Ведь так?

На лице Алика мелькнула грустная улыбка.

– Только ему не говори. Ты знаешь Андрея – он будет все отрицать.

– В этом я не сомневаюсь.

Алик молчал еще какое-то время. Ветер трепал его волосы. От мимолетной улыбки не осталось и следа. Алик смотрел куда-то вдаль, за горизонт, где синие волны сливались с небом, и, кажется, никак не мог собраться с силами, чтобы сказать что-то еще. Когда он повернулся, его глаза были красными – не то от ветра, не то от усталости, не то от слез.

– То, что случилось на Тальясе… – почти шепотом начал он.

– Нет, – я замотала головой, не давая возможности ему продолжить. – Алик, не смей.

– Я должен был…

– Я даже не буду это слушать! – отрезала я, и он вздрогнул всем телом. – То, что случилось на Тальясе, было моим осознанным решением. Все случилось именно так, как и должно. Как я и планировала. Питер прав – никакая я не жертва и не надо меня жалеть.

Лицо Алика стало еще мрачнее. Будто мои слова врезались в него, подобно острым лезвиям, и входили ему в грудь по самую рукоятку.

– Мой отец не имел права отдавать такой приказ. Казнь плетьтоками – чудовищная мера. Пойдя на поводу у Альтеро, он перешел черту.

– Ничего подобного. В этом и был смысл – не оставить твоему отцу выбора, принудить его отозвать войска, чтобы спасти жизнь Антеро. Отдай он приказ добровольно – совет повстанцев счел бы это изменой. Мы все знаем, как закончили Лангборды. Поддержав Рейнира, они сделали своими врагами всех повстанцев. Я не могла допустить, чтобы с твоей семьей произошло то же.

– Это его не оправдывает! – дрожа от ярости, болезненно выдохнул Алик.

– Его оправдывает закон.

– По закону он не имел права трогать тебя. Что бы ты ни сделала, как члена лиделиума, тебя может судить лишь Конгресс! Ни Альтеро, ни мой отец, ни кто-либо другой не имели права отдавать такого приказа!

– Но я не член лиделиума, Алик! Открой уже глаза – я не одна из вас! То, что во мне кровь Анны, не делает меня ею!

Алик опешил, тяжело дыша и посмотрев на меня в полном замешательстве.

– Знаешь, кто еще был со мной на той площади? – прошипела я, чувствуя, как непрошеные слезы жгут глаза. – Сколько там было человек? Восемь. Я была не одна, Алик, нас было восемь. И остальным досталось куда больше, чем мне, хотя все, что они сделали, это помогли мне пробраться на заседание совета и выкрали несколько минут. И за это они все чуть не погибли, валяясь в собственной крови. По сравнению со мной они не сделали ничего. Скажи, те, кто помогал мне, заслужили это? Это твой закон оправдывает?! Или святая неприкосновенность распространяется лишь на меня?!

В глазах Алика всколыхнулись вихри боли.

– Закон оправдывает, – прошептал он. – Я – нет.

Мои слова что-то сломали в нем. Я поняла это по тому, как потух его взгляд, плечи дернулись и он поспешил отвернуться. Все началось с того, что я хотела его успокоить, но вместо этого сделала только больнее.

– Прости меня, – прошептала я, осознав, как прозвучали мои слова. Я перехватила его руку прежде, чем он двинулся прочь. – Алик, я не хотела, умоляю, прости.

Болезненная улыбка, что расползлась на его лице, была страшнее даже самой чистейшей ярости.

– За что? – еле слышно спросил он. – Ты сказала правду.