Читаем Пламя полностью

Гэвин некоторое время молча смотрел на нее, и по выражению его глаз можно было предположить, что он считает ее сумасшедшей.

– Ну так что? – бросила она пробный шар, все еще ощущая тяжесть его рук на своих плечах.

– Именно ты начала все это. Именно ты пожелала спрятаться. А теперь пытаешься околдовать меня… ты, такая нежная и страстная в моих руках.

Джоанна почувствовала, как при этих словах ее щеки вновь запылали огнем. Действительно, она ведь практически сама бросилась в его объятия.

– Ты считаешь себя очень умной, – продолжал он, ослабив хватку и еще раз более мягко проведя руками по ее плечу. – Ты можешь быть очень приспособленной для выживания, что и продемонстрировала за эти месяцы. Но сегодня ночью все закончилось. Я нашел тебя. Ты жива и… На этот раз ты вышла из тени и обязана рассказать мне, что довело тебя до такого безрассудства…

– Безрассудства? – вспыхнула она. Да он просто издевается над ней, обращается как с идиоткой, которая не в состоянии позаботиться о себе! – Что ты знаешь обо всем этом? Клянусь Святой Девой, что единственным безрассудством с моей стороны за все это время было прийти сюда и попытаться спасти твою жалкую жизнь от огня.

– Предположим, ты могла с таким же успехом и сама устроить пожар.

Глаза Джоанны сверкнули гневом, как от пощечины.

– Конечно, ты ведь часто здесь бывала. И ты только что говорила, что являешься единственным обитателем пещер под замком. Кто же еще, кроме тебя, мог иметь доступ…

– Многие, туповатый грубиян, – огрызнулась она. – В эти потайные проходы можно попасть не менее чем из дюжины комнат замка.

– Но ведь никто, даже управляющий, похоже, не знает о том, что они вообще существуют.

– Только такой болван, как новый владелец Айронкросса, верит всему, что ему говорят! – Она снова ударила его в грудь. – Немедленно отпусти меня!

– Непременно, но только сначала кое-что выясню, – высокомерно заявил он. – Значит, ты хочешь сказать, что все эти люди, в том числе и слуги, знают о тайных коридорах, но не пользуются ими?

– А если я скажу, что эти коридоры доступны даже извне замка… и что есть многие, кто приходит сюда без твоего ведома? – Она помолчала. – И среди них некто, кто привел смерть прямо к твоей постели.

– Намекаешь, что это не ты?

– Не я! Неблагодарный негодяй! – Она стала извиваться в его руках. – Ты делаешь мне больно!

Гэвин не отпускал ее, хотя и ослабил хватку.

– Кто они? Кто эти люди, о которых ты говоришь?

– Думаю, это те же, кто убил моих родителей вместе с ни в чем не повинными слугами во время большого пожара.

Внезапная дрожь в ее голосе заставила Гэвина глубже заглянуть в ее синие глаза. В тусклом освещении комнаты они казались темными, но в них мелькали гнев, боль и печаль, которые змеиной хваткой сжимали ее сердце.

– Ты знаешь, кто убил твоих родителей? – наконец вымолвил он.

Она кивнула без колебаний.

– Да. Я знаю.

– Но почему тогда ты спряталась? Почему столько ждала, вместо того чтобы обрушить меч правосудия на их головы?

Проблеск скорби, которую она пыталась скрыть, предательски выдали хрустальные капли, появившиеся в уголках ее глаз. Гэвин увидел, что она борется с собой, стараясь удержать слезы. При одном упоминании о постигшей ее утрате Джоанна на его глазах превратилась из разъяренной львицы в беззащитную, убитую горем девушку.

– И все-таки почему ты не объявилась со временем? – мягко спросил он.

– Я пыталась, но не могла себя заставить. – Джоанна поднесла руку к лицу, чтобы смахнуть слезу, которая скользнула из глаз и теперь бриллиантом сверкала на щеке. И тогда он схватил ее забинтованную руку, прежде чем она смогла ее спрятать.

К величайшему облегчению Гэвина, в этот раз она не пыталась вырваться, и это позволило ему рассмотреть руку, лежавшую в его ладони. Полоски материи, обернутые вокруг пальцев, только частично скрывали поврежденные участки красной зарубцевавшейся кожи. Он осторожно взял другую ее руку и бережно осмотрел. Хотя рубцы очень хорошо зажили, он знал, что некоторое время после пожара боль, которую она испытывала, была нестерпимой. Подняв глаза, Гэвин увидел, что взгляд Джоанны застыл на картине, висевшей над каминной полкой.

– Ну вот, теперь ты знаешь, что я – это не она. – Голос ее перешел в шепот. – Джоанна Макиннес, которую ты видишь на портрете, погибла в пламени вместе со всеми остальными.

Каким слепым тупицей он был, не осознавая боль и страдания, которые ей довелось вытерпеть, чтобы выжить! С того момента как сегодня ночью обнаружил ее живой, он ни разу не выразил ей соболезнование по поводу утраты всей семьи и даже не спросил, не пострадала ли она сама. Снова взглянув на ее пальцы, которые теперь напряженно лежали в его ладонях, Гэвин поднес одну из ее сжатых рук к губам и покрыл обнаженную красную кожу нежными поцелуями.

Она мгновенно отдернула руку.

– Не надо жалеть меня, Гэвин Керр.

– В том, что я делаю, нет жалости, дорогая.

– Но тогда почему… зачем ты?.. – Ее голос дрогнул, и она отвернулась.