Читаем Плач палача полностью

Баклагов расцепил свои коричневые губы и произнес с усилием:

– Привет.

– Я хочу поговорить с тобой.

– О чем?

– Выйди, пожалуйста, – попросил Матвеев медсестру.

Когда дверь за ней закрылась, он придвинул к кровати стул и сел. Баклагов молча следил за его действиями.

– У Родионова неприятности, – сказал Матвеев. – На него вешают дело, к которому он не имеет никакого отношения.

– Бывает, – сказал Баклагов. – Такое иногда случается в жизни.

– Говорят, он тобой лично занялся?

– Ты же видишь, – слабо улыбнулся Баклагов.

– Он хочет помочь тебе.

– Возможно.

– Он вообще отличный врач – любого может поставить на ноги.

– Возможно.

– Что ты заладил – возможно, возможно, – раздраженно сказал Матвеев.

– А ты что-то другое от меня хочешь услышать? – спросил Баклагов и посмотрел Матвееву в глаза.

– Мне кажется, что у Родионова неприятности начались не просто так.

– Неужели?

– И то, что его место кому-то якобы понадобилось, – это все чепуха, – продолжал Матвеев. – Ведь до этого все было спокойно.

– До чего – «до этого»? – спросил Баклагов.

– До того, как он вплотную тобой занялся.

– Может быть, это просто совпадение? – спросил Баклагов, и Матвееву в его голосе послышалась насмешка.

– У меня свои соображения на этот счет.

– Поделишься?

– Я только хочу понять, почему все это происходит. Откуда ты ехал, когда тебя сняли с поезда?

– Не помню.

– Неправда.

– Правда.

– А куда ты ехал?

– Не знаю.

– У тебя проблемы с памятью?

– Моя память не хуже твоей.

– Но почему же в таком случае ты говоришь, что…

– Мне надоел этот разговор, – сказал Баклагов. – Давай о чем-нибудь другом.

– У тебя есть родственники?

– Есть.

– Где они?

– Один из них сидит возле меня.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Все люди – родня. Или ты будешь с этим спорить?

– Хорошо, я по-другому спрошу. У тебя есть близкие родственники?

– Близких нет.

Дверь открылась, и в комнату заглянул Родионов.

– Матвеев, зайди ко мне, – сказал он и исчез.

– Бледный какой-то, – сказал Баклагов. – Видимо, всерьез за него взялись.

Матвеев запер дверь палаты и пошел в кабинет Родионова. Доктор широкими шагами мерил комнату. Увидев Матвеева, он резко остановился и сунул руки в карманы брюк.

– Вы что-то хотели мне сказать? – спросил Матвеев.

Взгляд доктора метался по комнате, ни на чем не останавливаясь. «А ведь он добьется в конце концов своего, – подумал Матвеев с неприязнью, которая для него самого была неожиданной. – Он угробит Баклагова. У него чертовски богатый опыт, и он сделает это так, что никто и не поймет, что же произошло на самом деле. Никто, кроме меня. Эти инъекции, постоянное наращивание доз – все выглядит как отчаянная борьба за здоровье Баклагова. Но он уже покойник».

– Дело вот в чем, – сказал Родионов и, вынув из карманов руки, потер, словно они у него озябли. – Я хочу попросить о небольшом одолжении. Не могли бы вы сказать, если вас об этом кто-то будет спрашивать, что три года назад, осенью, вы получали для меня кое-какие лекарства?

– Кто будет спрашивать? – поинтересовался Матвеев.

– Ну мало ли, – замялся Родионов.

– Я должен знать.

– У меня неприятности, – пробормотал Родионов, пряча глаза. – Кто-то написал анонимку, будто я похитил в больнице медикаменты. Сейчас здесь работает комиссия, копают это дело.

– Возместите сумму пропавших лекарств, и дело с концом.

– Они этого не допустят. – Родионов судорожно вздохнул. – У них цель – растоптать меня.

Матвеев поймал себя на мысли, что ему совсем не жаль Родионова.

– А при чем тут я? – спросил он.

– Одна из наших медсестер написала в объяснительной, что я передавал ей какие-то лекарства неучтенные. Но в складских документах никак не отражено их получение. Значит, они украдены оттуда.

– И вы хотите, чтобы вором назвался я?

– Нет-нет, – замотал головой Родионов. – Все можно представить иначе. Предположим, вы по моей просьбе ходили на склад и получали эти лекарства. Если вы заявите об этом, то получится, что никто их не воровал – просто кладовщица забыла сделать соответствующую запись в своих бумагах. А это уже не кража, это небрежность.

– Так вот вы и скажите, что вы действительно получали эти лекарства, но кладовщица забыла это отметить.

– Не получится, – вздохнул Родионов. – Если об этом заявлю я, мне никто не поверит. А вы, лицо незаинтересованное…

Матвеев снова вспомнил землистое лицо Баклагова. «А ведь я и сам хочу его смерти, – неожиданно подумал он. – И в этом я мог бы помочь Родионову. Но то, что он предлагает мне сейчас…»

– Нет, – сказал он, поморщившись. – Я не хочу быть замешанным в это дело.

– Послушайте, – пробормотал Родионов. Он выглядел совсем растерянным. – Помогите мне выпутаться из этой истории, прошу вас.

– Вам из нее уже не выпутаться.

– Почему? – Родионов взглянул на него испуганно.

– Мне так кажется, – пожал плечами Матвеев.

– Я могу…

Родионов хотел что-то сказать, но лишь кивнул в ответ. «Ему конец, – подумал, выходя из кабинета, Матвеев. – И, как ни странно, я не испытываю ни малейшего сожаления по этому поводу».

Баклагов все так же лежал на кровати, только руки он теперь сложил на груди.