РАЗМЫШЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ (Среда)

Любовь[4] побуждает меня обращаться к Богу с молитвою, а недостоинство мое повелевает мне молчать; болезни понуждают меня говорить, а грехи полагают молчание на уста; болезнует душа моя, и очи мои ищут слез. Душа моя! Ты согрешила, покайся, ибо вот — дни наши проходят, как тень; скоро тебе, душа моя, предстоит пройти места страшные, исполненные ужасов, не отлагай же со дня на день своего обращения ко Господу! Подумай, душа моя, размысли в умилении сердца, сколько благ получила ты от Бога и не сохранила их! Помысли о всем, что ты соделала греховного в жизни своей, а Бог все долготерпел тебе, дабы не была ты предана тьме кромешной на Страшном Судище Христове! Увы мне, грешному!.. Я осквернил и доселе оскверняю чистоту сердца моего по немощи моей; мое нерадение, моя леность, своеволие сердца моего покрыли меня стыдом, а злое похотение, как полновластный господин, повелевает мною: и я тотчас же исполняю его волю со страхом, как дитя; оно прельщает меня, а я тому радуюсь… Увы мне, Господи! Твоя благодать всегда влечет меня к жизни, а я предпочитаю смерть; Ты желаешь и все направляешь к тому, чтобы я был равночестный Ангелам, а я своею злобою все более и более унижаю себя! Умножились грехи мои, Господи, и постоянно умножаются, и не видно конца их множеству, и кто был бы в состоянии оплакать меня или умолить Бога за меня?.. Ты Сам, о Спасе мой, преклоняемый Твоею же благодатию, воззри с милосердием на меня, отчаянного! И как я стал бы умолять Тебя, Владыко мой, когда уста мои полны слов непотребных? Как я буду воспевать Тебя, когда совесть моя грехами осквернена? Как возлюблю Тебя, будучи порабощен страстями? Как может обитать во мне истина Твоя, когда я опозорил себя ложью? Или как я стал бы призывать Тебя в молитвах моих: ведь я не сохранил Твоих заповедей!..

Несмотря на то, что я познал истину, все же я дерзок, раздражителен, всех обижаю и ссорюсь из-за малости, я завистлив и жесток к живущим со мною, питаю себя злыми помыслами, бываю немилосерд к нищим, гневаюсь, противоречу, спорю, я упрям, ленив, люблю роскошь в одежде, и доныне еще очень много во мне нечистых помыслов, вспышек самолюбия, чревоугодия, сластолюбия, тщеславия, гордыни, зложелательства, пересудов, тайноядения, преслушания, любопрения, поношения ближних; я — ничто, а думаю о себе много; сам всегда лгу, а на лжецов негодую; сам оскверняю свой храм телесный блудными помыслами, а на блудников произношу строгое осуждение; постоянно осуждаю согрешающих, а между тем сам исполнен прегрешений; я осуждаю вора и ругателя, будучи сам не лучше их; я выступаю с достоинством чистоты и невинности, а сам — весь в нечистоте греховной; в церкви и трапезе хочу занимать первое место, тогда как сам достоин оплевания. Когда я вижу монахинь, я превозношусь пред ними; когда вижу иноков, величаюсь; я стараюсь казаться приятным для женщин и благочестивым для богатых, возношусь пред своими, выказываю себя рассудительным и благоразумным, а пред людьми благоразумными— совершенным мудрецом; с благочестивыми обхожусь, как опытный в познании, а неразумных презираю, как безсловесных скотов; похулят ли меня — я пылаю мщением; окажут ли мне почесть и уважение — я презираю своих подчиненных; когда требуют от меня справедливого, я завожу тяжбу; кто говорит мне правду, того я почитаю за врага; а если меня обличают, я гневаюсь; когда обходятся со мною неласково, я обижаюсь; достойного предпочесть не хочу, a caм, будучи недостоин, ищу почести; сам трудиться не хочу, а если кто не хочет услужить мне, на того я гневаюсь; я не хочу идти с труждающимися на дело общее, а если кто не поможет мне самому, того злословлю и называю гордецом; если брат находится в нужде, то я не хочу и знать его, а если он в добром здравии, то понуждаю его послужить мне; я ненавижу немощного, а когда сам бываю немощен, требую к себе любви от других; высшими я пренебрегаю, а низших презираю… Если мне случится удержать себя от неразумного пожелания, то я тщеславлюсь сим; если преуспеваю в подвиге нощного бдения, впадаю в сети непокорности и прекословия; если воздержусь от пищи, утопаю в кичливости и высокомерии; если сдержу себя на молитве, побеждаюсь гневом и раздражительностью… И в какой бы добродетели я ни стяжал преуспеяние, всегда превозношусь пред моими братиями. Презрел я все мирские удовольствия, а суетного пожелания их не оставляю… По наружности я смиренномудр, а в душе высокомерен; считаюсь человеком нестяжательным, а на деле ум мой недугует любостяжанием. И к чему распространяться? По видимости я отрекся от мира, а на деле имею мудрование мирское. Не говорю уже о неосмысленном выполнении церковных песнопений, о самовольном промедлении, о пустословии в собрании братии, о блуждании помыслов, о суетных воспоминаниях, лицемерных беседах, алчности к подаркам, об участии в чужих грехах и погибельном соперничестве.