Читаем Плач Абалона полностью

– Потому что она любит… – Каспар запнулся, чувствуя, как сияющий взгляд Талоркана проникает в глубины души. – Потому что я люблю ее! – Что-то в этом месте не позволяло говорить ничего, кроме самой истинной правды. – Я люблю ее!

– Итак, ты ее любишь, – кивнул Талоркан. – Что ж. Многие, многие мужи должны любить столь красивую девушку, но это ничего не значит. Она свободна и полюбит меня, ибо моя магия сильна.

Каспар властно стиснул ладонь Брид, и та посмотрела на него почти беспомощно. С приязнью, с дружбой, но без любви.

Талоркан вновь запел, и Каспар почувствовал, как Брид оцепенела. И все же она гневно повернулась к лесничему спиной и стала смотреть в лес. Там стоял огромный ясень, и его изящные листья танцевали на легком весеннем ветру, так что на землю тут и там ложились тени. Брид моргнула.

Тихо, без скрипа и лязга механизма, подъемный мост замка опустился и лег на воду почти там, где две реки мирно сливались в одну, на камень между двумя огромными обелисками. С того берега донесся раскатистый аккорд труб. Песня лесничих переменилась и против его воли повлекла Каспара вперед. Он пытался сопротивляться, мотал головой, силясь понять, куда же смотрела Брид, и вдруг понял: на гладкой серебристо-серой коре были выцарапаны глубокие отметины. Тут же ясень заслонили от него марширующие лесничие.

– Видел? – тихо спросила Брид.

– Руны, – ответил Каспар. – Что, тут пользуются рунными заклятиями?

Взглянуть на надпись он успел лишь мельком, одна ко теперь, закрыв глаза, попытался восстановить ее в памяти.

– Руна Тиу, – начал он, – потом Рад… – И тут вспомнил: – Дальше – Ос, а последняя – Гифу.

Каспар попытался разобрать, что это может быть за заклятие. Значение каждой руны в отдельности ему было известно:

, Тиу, – знак войны;

, Рад, – пути;

, Ос, – всевластной мудрости;

, Гифу, – дара. Но общий смысл ускользал от понимания. Юноша объединил четыре слова, как учила его Брид, и все равно ничего не понял. Может, в Ри-Эрриш заклятия складывают как-нибудь иначе?

– Больно глубоко копаешь, – улыбнулась Брид, высвобождая руку из пальцев Каспара, чтобы вытереть лоб. – Он жив. Собственно, они оба должны быть живы.

Каспар смотрел на нее, совершенно ничего не понимая.

– Это вовсе никакое не заклятие, – рассмеялась девушка.

– Но это же руны?

– Руны, только неумело использованные. Их написали просто как буквы, из которых состоит имя.

– «Трог», – догадался, наконец, Каспар. – А имя Трога написать мог только Пип. Он нашел пса. Надеюсь, Брок тоже с ними. Ох… Но если они в Ри-Эрриш, значит, они мертвы?

– Вовсе нет, – покачала головой Брид. – Руны – письмена богов. Они не связаны обычными законами, а движутся путями магии. Если они существуют в настоящем мире, то появляются и здесь… – Она вдруг смолкла, будто подумала о чем-то.

– Если они существуют здесь, значит, появляются и в реальном мире? – подхватил ее мысль Каспар.

Брид кивнула.

– Пип сейчас должен быть на этом самом месте, только в настоящем мире. Надо хотя бы как-то дать ему знак, что мы здесь. – Она вздохнула. – Правда, что толку? Он ничем не сможет нам помочь.

Все же, когда Каспар на миг очутился возле огромного обелиска у входа на мост, он огляделся и, увидев, что никто за ним не следит, коснулся кольца у себя на мизинце. Металл, на котором был вырезан тот же дракон, что и на знамени Торра-Альты, казался достаточно твердым, чтобы царапать камень. Каспар поспешно начертил несложные руны, складывавшиеся в его имя, «Спар». Больше ничего писать смысла не имело, Пип не сможет прочесть. Да и от этих четырех знаков вряд ли будет толк. Но надо же попробовать!

Они пересекли ров по мосту, прошли под решеткой и оказались в маленьком внутреннем дворе, где с одной стороны стояла конюшня, а с другой клетки для охот ничьих ястребов. Ворота мягко закрылись, и Каспар, подняв голову, увидел огромные, хорошо смазанные шестерни механизма. Как удивительно! Впрочем, оказалось, что двигать громадное колесо лесничие заставляют троллей. Бедные существа тоже вынуждены слушать их песни, догадался Каспар, понимая, что и его воля клонится к подчинению.

В замке пахло медом, и все сверкало в лучах солнца, будто мокрое. По ту сторону двора высились двери с золотыми изображениями солнца. Створки беззвучно распахнулись наружу, и процессия следом за Талорканом прошествовала в просторную зеленую залу с высокими сводчатыми потолками и витражными окнами. В лучах света, плясавших на мозаичных плитках пола, играли радуги. Хор лесничих смолк, но воздух по-прежнему полнился музыкой.

Это птицы поют, с удивлением догадался Каспар и скользнул взглядом вдоль колонны из зеленого мрамора, изукрашенного серебром, туда, куда уже смотрела Брид. У самой капители висела на крючке золотая клетка, а в ней щебетал дрозд. На другой колонне – жаворонок, на третьей – ласточка… Каждая колонна наверху распускалась, будто холодной пародией на древесную крону, и на каждой сидела в клетке птица и пела свою грустную песню.