– Он опутал меня заклинанием, – оправдываясь, ответила девушка. – Поймал в ловушку своей песни.

– Не суди ее так поспешно. Разве ты сам не попался точно так же в сети порабощающего заклятия? Вспомни о богатствах Кимбелин! – У его плеча встала одна из тринадцати, необычайно красивая женщина в белом платье и с ожерельем из ключей, похожих на семена ясеня, на шее.

– Это другое!

– В самом деле? Мы все видим. Мы все знаем. Законы миров над нами не властны, мы можем свободно переходить через грань. Временами вы нас видите, и тогда вам представляются, будто крохотные фигурки в каплях росы на цветочных лепестках, похожие на бабочек, это значит, что роса отражает происходящее за гранью. Мы все видим, и все знаем, и ты не можешь надеяться обмануть нас.

– Я не любил Кимбелин, – начал было возражать Халь, но тут желтая лента у него на шее шевельнулась под порывом ветра.

– Разумеется, не любил. Хотя некая часть тебя желала от нее того, чего не могла дать тебе Брид. Богатство, земли, положение в обществе?.. От Брид ты получал лишь любовь. Но ради денег или власти пересечь грань невозможно. Только ради любви. Это единственное, что проникает в душу.

Самый широкоплечий член Высокого Круга, сжимавший в руках Свирель, повернулся к похожему на эльфа существу.

– Отпусти ее, Талоркан. Ради нее этот смертный пересек грань. Их души не могут быть разлучены.

Халь с отвращением смотрел на пленителя Брид. Вдруг сердце у него похолодело: за спиной Талоркана тенью поднялась фигура. Вокруг нее скалили клыки черномордые волки, а сзади прижимался к земле, склонив голову, крылатый леквус.

– Держи ее, Талоркан, – приказал темный человек. – Она нужна мне, и я хочу видеть ее страдания. Она должна страдать! Я дам тебе силу куда больше, чем заключенная в Свирели Абалона, если только ты не отпустишь ее.

– Это невозможно, – прогремел лорд Дуйр. – У тебя нет выбора.

– Если так, Талоркан, убей ее! – Человек выступил из тени. Он был одет в волчью шкуру, лицо его скрывала маска из черепа волка. – Убей ее! Или ты потеряешь обещанную тебе власть. Возьми нож, и пусть она исчезнет навеки!

– Халь, помоги мне! – Брид забилась, пытаясь вырваться.

– Еще шаг, и я перережу ей горло, – произнес Талоркан. – Она отойдет к солнцу и станет сутью вселенной, утратив сознание. Ее душа сгорит.

Халь обернулся к тринадцати.

– Остановите его!

– Они не могут, – хрипло произнес человек в волчьей шкуре. – Они не могут его остановить. Их песня не властна над лесничими, и прежде, чем вынести суждение против него, им нужно заручиться поддержкой двенадцати его сородичей, что невозможно.

Старейшина с книгой выдернул из бороды буковый орешек и стал задумчиво его разглядывать.

– Мы не можем его остановить, но можем совершить обмен, – сказал он и посмотрел на Халя. – Иди все правильно, ты не оказался бы здесь, и, отправив тебя обратно, мы не нарушим закона. Но желаешь ли ты отдать свою душу вместо ее души? Закон дозволяет такую сделку.

– Нет! – крикнула Брид.

– Лучше я, чем ты, – тихо ответил Халь. – Ты нужна миру, а обо мне такого не скажешь. – На его лице дрогнула улыбка. – Так должно быть.

Он обернулся к Старейшинам Круга. Понял, хоть и неясно, что прощается со всем и всеми навсегда. И навсегда теряет Брид.

– Я согласен. По своей воле я остаюсь. Отправьте Деву домой.

Глава 28

– Нет, – ответил Талоркан. – Девушка нужна мне, и я её не отдам.

– Отдашь! – прогремел лорд Дуйр. – Любовь дает ему право принести себя в жертву за нее.

– Ха! Какая любовь? Они сами доказали, что не имеют такой любви, – возразил Талоркан с победным видом. Она поддалась моей песне, а он богатствам принцессы. Разве после этого можно считать, что между ними есть истинная любовь?

Вперед выступила дама из членов Высокого Круга, не говорившая прежде. Подняв ореховый посох, она провозгласила:

– Глупец! Это люди, их нужды и желания недоступны твоему бездушному воображению. Взгляни на них. Она почти еще девочка, а несет на своих плечах скорби всего мира. А он обладает честолюбием и великой отвагой, силой воли и разумом, но не занимает места, на котором нашел бы применение своим дарам, и едва ли займет, если женится на Деве. Истинная любовь не дает им бескрайней радости и покоя, она лишь не позволяет им жить друг без друга. В истинной любви нет ни чисто ты, ни праведности, а есть лишь объединение душ. Любовь не изменит того, что они люди.

– Но она нужна мне, – в гневе воскликнул Талоркан. Брид пыталась вырваться из его рук. Халь бросился на лесничего, однако человек в волчьей шкуре скользнул вперед, заступив ему путь, и стая волков следовала за ним, скаля зубы. Халь занес над ним меч. В этот миг луч солнца коснулся маски из волчьего черепа, и сквозь ее глазницы Халь увидел лицо. Глаз не было, лишь слепая плоть, сочащаяся чем-то блестящим. Похолодев, споткнувшись, Халь опустил оружие, ослабла рука.