Читаем Плач Абалона полностью

Затем сосны опять стали уступать место дубам, древ ним и могучим, с кривыми сучьями и морщинистой корой. К собственному удивлению Халь вспомнил, что дуб – дерево силы и мощи, а также врата в мир таинственного. Еще Брид говорила, что из дубовых досок часто делают двери домов, потому что они защищают живущих внутри. Наверное, Халь тогда обратил на ее слова больше внимания, чем думал.

Почти всю дорогу Хардвин, Тапвелл и Ренауд держались вместе, и потому Халь был немало удивлен, когда овиссиец не только подъехал к нему, но и принялся недовольно ворчать на принца. Тапвелл потер оттопыренное ухо и с отвращением сплюнул:

– Вы только посмотрите, как он прячется за повозками. Нашел повод ехать там, где больше всего солдат. И еще смеет считать себя принцем!..

Халь хотел было рассказать ему, как Ренауд испугался спускаться по склону, но прикусил язык. Во-первых, он не любил Тапвелла и при виде его чувствовал во рту неприятный вкус. Во-вторых, это опозорило бы благородное имя Бельбидии. Странно, что Тапвелл заговорил о принце дурно, ведь в последнее время они были так близки.

Размышления Халя прервала внезапная перемена в поведении овиссийца.

– Чувствую запах волков, – произнес Тапвелл. Халь потянул носом воздух. Пахло прелыми листьями и зеленью.

– Друг мой, воображение играет с вами дурные шутки, – со смехом сказал он. – Волки не стали бы приближаться к такому большому количеству людей, а если вы чуете их запах больше, чем за десять шагов, обоняние у вас острее моего. – Халь не сомневался, что этот разодетый франт с павлиньим пером, до сих пор торчащим из шляпы, вообще не знает, как пахнет волк.

Тапвелл сделал глубокий вдох, глаза у него стали огромными от возмущения. Могло показаться, будто овиссиец вот-вот вспыхнет гневом, но он лишь поджал губы и промолчал.

Зато впереди ссорились.

Халь слышал, как высокий голос Кимбелин звенел на фоне рева принца Тудвала, однако сути разобрать не мог, оба кричали по-кеолотиански.

– Лучше бы она его послушалась и сидела себе в повозке, – подумал вслух Тапвелл, и тогда только Халь понял, в чем дело. Он улыбнулся: серебряноволосая принцесса одолевала брата. Благодарение звездам небесным, что у самого Халя сестры нет! С Брид-то не всегда справишься, а уж сестры и вовсе на шею сесть готовы. Забавно было смотреть, как воинственный принц Кеолотии отступает перед женщиной.

Тудвал махнул рукой и поскакал вперед, а Кимбелин, развернув лошадь, поехала в хвост колонны. Солдаты почтительно потеснились. Халь ухватился за возникшую возможность поговорить с принцессой наедине. Непременно надо получить от нее ленту это дело чести, сказал он себе.

Отстав на несколько шагов от арьергарда, молодой человек посмотрел на раскрасневшуюся Кимбелин с самой обворожительной своей улыбкой. Та, похоже, хотела побыть одна, но ничего не сказала, и Халь вывел Тайну на середину дороги, изборожденной колесами повозок.

– Прекрасная принцесса Кимбелин, ваше присутствие подобно радуге, что возвеселяет истомившееся от дождей небо. – Это сравнение ему нравилось. До того, как сойтись с Брид, Халь не раз использовал его в разных случаях и находил весьма действенным. Слова он выдумал не сам, а случайно на них наткнулся в толстой книге в кожаном переплете, полной изысканных миниатюр и ярких буквиц, когда искал рисунки доспехов.

Кимбелин ответила хмурым взглядом, однако улыбка Халя делалась все шире… Наконец принцесса поддалась и рассмеялась. Халь был доволен. Впервые ему удалось завязать с Кимбелин разговор, и смех ее обещал многое. Конечно, неусыпность Тудвала оставалась препятствием, но, оказывается, принцессе надоела постоянная опека со стороны брата.

– Слишком долго вы скрывались в повозке. Подобной красоте не место взаперти, – продолжил свое победоносное шествие Халь, решив, что раз принцесса поссорилась с Тудвалом, не вредно будет встать на ее сторону, даже если не знаешь, в чем суть их спора. – Брат вас не понимает.

– Ему всегда кажется, что он лучше знает, как надо. Но я не могу просидеть в повозке весь день, – пылко произнесла девушка. Принц – нельзя не признать, смотрелся он впечатляюще – уже кричал на кого-то еще. В небо вспорхнула стая перепуганных птиц. Кимбелин смотрела в ту сторону с гневом едва ли не большим, чем у Тудвала, но когда опять повернулась к Халю, произнесла неожиданно мягко: – Какой он?

– Кто, ваш брат? – не понял он.

– Да нет, – засмеялась Кимбелин. – Король Рэвик.

– Он вас не стоит, – прямо ответил Халь. Большинству девушек, как он давно уже обнаружил, подобная откровенность всегда льстила. Если сначала щедро проявить интерес, а потом вдруг сделаться равнодушным, это разжигает в них страстный аппетит к твоему вниманию. Между Халем и принцессой стояло многое, и все же Халь полагал, что нащупал шаткое равновесие. К тому же Кимбелин оказалась легкой добычей. При столь обожающем ее отце она всегда была ограждена от поклонников и потому мало что знала о мужских ухищрениях. Можно было просто начать с нескрываемого восхищения и посмотреть, что получится. Получилось. Принцесса залилась краской.