Ветер порой менялся, относя слова, прочь, порой опять дул с востока. Один голос вроде бы принадлежал бельбидийцу, но не селянину – в нем слышались те же четкие ноты, что в речи барона и его родни, непохожие на говор простолюдинов. Что могло привести сюда бельбидийского дворянина, и зачем ему тайно, в темноте, о чем-то договариваться с кеолотианцем? Вряд ли речь шла всего лишь о волчьих шкурах.

– Я буду рад сообщить брату, что ваши люди отгоняют их на юг. В Желтых горах им не хватит еды, и они двинутся дальше, в Овиссию… А черномордые волки не ограничатся овцами. Порой они станут нападать и на людей… Тогда у нас будет повод. Их надо усмирить…

Пип нахмурился. Несомненно, они говорили о Торра-Альте. Когда очередной кусок разговора достиг его ушей, он едва не подпрыгнул.

– Что с другим нашим делом? – продолжил бельбидиец.

Слов Всадника Пип не расслышал, зато уловил ответ дворянина:

– Хорошо. Тебя вознаградят. Принц об этом позаботится.

Принц, повторил про себя мальчик, и сердце у него затрепетало. Выходит, брат короля Рэвика плетет какой-то заговор против Торра-Альты? Все знают, что он жаждет власти, и Халь об этом не раз говорил, но пойти на предательство?.. Пип гадал, что же на самом деле услышал, и что с этим делать.

Глава 18

С каждым шагом, который Каспар заставлял Брид сделать, замок с перламутровыми шпилями становился меньше.

– Талоркан, – шептала девушка. – Отпусти меня. Мне надо к нему. – Она попыталась выдернуть руку, безумными глазами глядя на Абалон.

– Он отравил тебя своей магией, – старался объяснить Каспар. – Это все обман.

– Он обещал мне вечную жизнь. И власть – чтобы восстановить равновесие природы в нашем мире.

– Это все обман, – мягко повторил Абеляр. – Такое под силу лишь богам.

Слезы выступили на пожелтевших глазах девушки. Она опять хотела вырваться, до крови расцарапала Каспару предплечье. Тот не обращал на боль внимания. Важно было лишь одно путь через лес.

– Давайте побыстрее! – Папоротник стоял шагах в пятидесяти от них и подпрыгивал от нетерпения. – Мы так никогда не придем!

– Мне нужна музыка, – вздохнула Брид. – Его ласковый голос…

– Пожалуйста, Брид, вспомни о своем доме, – стал просить Каспар, – вспомни о том, что нам нужно сделать. Морригвэн умирает, цепь Троицы будет разорвана, если ты не вернешься.

– Талоркан обещал, что ради меня все исправит. С помощью Свирели мы способны на все, что угодно. Он обещал!

– При всем моем уважении, госпожа, – произнес Абеляр, – Талоркан мало известен готовностью держать свои обещания. Он жаждет власти над старейшинами, и хотя у членов Круга есть свои недостатки, подобное могущество в руках одного лесничего…

– Он не один, – возразила Брид, – я буду с ним и смогу его направлять.

– Госпожа моя, я пробыл здесь достаточно, чтобы заметить, как низко ценят лесничие своих женщин. Он лишь желает воспользоваться вашим мастерством в рунном деле в конце концов, ведь вы сковали Свирель рунами.

– Лжешь! – выкрикнула Брид. – Я нужна тебе лишь затем, чтобы провести тебя через рубеж!

Нет, не эту девушку знал и любил Каспар. Что мог он сделать против песни Талоркана, раз та исполняла все ее желания?

– Брид, ты должна разорвать пелену. Сейчас ты не властна над собой. Вспомни, как ты боролась против заклятия до того, как поддалась ему, чтобы избавить меня от пытки. Борись опять. – Каспару хотелось сесть на землю и разрыдаться. Он не знал, что делать.

– Пожалуйста, пожалуйста, – подбежал Папоротник и повис у Брид на руке. – Мне надо обратно. Мне надо, понимаешь? Петрушку сожрут волки. Брид, мне больше не на кого надеяться.

Он потянул Деву за собой, и она неуверенно пошла.

– Да. Я должна спасти твою дочку, Только подожди, пожалуйста, пока я наберусь здесь сил. Ловчие уже близко, Талоркан мне поможет.

При упоминании о ловчих Папоротник подскочил и принялся оглядываться, боязливо втягивая носом воздух.

– Госпожа, он никогда не даст тебе силы, – произнес Абеляр.

Папоротник заплакал, весь дрожа.

– Мне надо домой. Пожалуйста, помоги мне. Мне надо! – Ему не хватало ума думать о чем-нибудь еще.

– Магия сильно на нее повлияла, – вздохнул Абеляр, оборачиваясь к Каспару. – Будь Брид из простецов вроде Папоротника, песня влетела бы ей в одно ухо и вылетела в другое. Так, великая сила животных в простоте их природы. Их нужды и желания чисты и прямы, оттого их трудно совратить. А вот людей… Мы хотим столь многого, что всегда найдется, за какое обещание купить нашу душу.

– Только не Брид. – Каспар отказывался в это верить.