Читаем Плач Абалона полностью

– О жизни Брид, о жизни Девы. Она должна возвратиться в мир живых, чтобы не прервалась череда Троицы. В то время, когда она очутилась по эту сторону границы, она была занята поиском ребенка, который со временем занял бы ее место. Близок час смерти Карги, а если останется лишь одна из трех высших жриц, вера исчезнет.

– Она обманула смерть! – выкрикнул Страйф, ударяя об пол усеянным шипами посохом. – Ни при каких обстоятельствах мы не можем позволить ей вернуться. Никогда!

– Послушаем еще, – вступился Дуйр. – Ведь дело касается нас всех. Свирель Абалона у нее, а Талоркан пленил ее своей песней.

– Неразумно, неразумно, – проговорил Фагос, глядя в книгу. – Весьма неразумно. У Талоркана слишком много власти. Он уже сделал ее своей рабыней?

Дуйр вздохнул.

– Редкий смертный способен выстоять против любви лесничего. Все жители Ри-Эрриш представляются им чудесно красивыми.

– Мы просим о ее жизни, – прервал Абеляр, и члены Высокого Круга, как один, посмотрели на него. – Если Дева умрет, другие веры, неприязненно относящиеся к Великой Матери, заполнят нишу и нарушат равновесие мира. Мы с радостью предлагаем себя вместо Брид.

– Вы не вправе предложить свои души, потому что вы уже переступили грань, и души ваши в нашей власти, – сообщил Фагос. – Сделка невозможна.

– Однако ее возвращение необходимо, – настаивал Абеляр.

Фагос недовольно хмыкнул.

– Такой необходимости нет. Единственный случай, четко оговоренный в законе, – тот, при котором две души объединяет любовь. Есть ли у нее такая любовь?

– Со всей очевидностью, нет, поскольку она поддалась моему заклятию, – откликнулся Талоркан, входя в зал и даже не думая извиняться за задержку. Следом за ним шла Брид, а за ее руку держался Папоротник.

– Брид! – крикнул Каспар, но девушка, похоже, его не слышала.

Ее перепачканная и потертая охотничья одежда исчезла, вместо кожаных штанов и куртки на Брид были блестящее шелковое платье, белое, украшенное сверкающими рубинами, и покрывало, вышитое по краям жемчугом. Ее красота напоминала розу, обвитую унизанной каплями росы паутинкой. Но эта красота не подходила Брид и казалась чужой ведь обыкновенно девушка не носила никаких драгоценностей, кроме серебряных знаков жреческого достоинства, и теперь бывших при ней. В руке она держала Свирель Абалона, на которой выцарапала связующие руны. Талоркан ввел девушку в круг, Брид споткнулась, будто слепая, и в страхе ухватилась за плечо Папоротника. Лесничий откинул покрывало с ее лица и гордо улыбнулся старейшинам.

– Она моя невеста и останется со мною в Ри-Эрриш. Каспар рухнул в ледяные глубины отчаяния.

– Брид, Брид… – слабо зашептал он. Дуйр в гневе поднялся:

– Нет! Эти люди создания Великой Матери, а не порождения солнца и звезд, как мы. Ты не можешь отказать ей в блаженстве Аннуина.

– Она любит меня, – объявил Талоркан, взмахнув рукою.

– Ты имеешь в виду, что она подпала под влияние твоей магии, – поправила его Нуйн.

Рот у Каспара раскрылся. Брид была бледна, казалась изможденной, словно проиграла тяжелую битву. Ее глаза, когда-то ярко-зеленые, потеряли цвет, в них появились желтые прожилки. По лицу скользнула слабая бездумная улыбка.

– Видите! – показал Талоркан. – Я предложил ей вечную жизнь в качестве создания солнца, и ее сердце склонилось к согласию.

– Брид! – беспомощно воскликнул Каспар. – Пожалуйста, Брид, вернись к нам. Я люблю тебя, Брид. Я люблю тебя.

Впервые девушка взглянула на него; в глазах у нее стояли слезы. Она подняла руку, словно умоляя Каспара о чем-то, но тут же упала без чувств.

Талоркан подхватил ее и запел. Мелодия полилась, как сдобренное медом вино. Брид плакала, сжимала кулаки, однако ее губы расходились в улыбке. Папоротник дотянулся до ее руки, стал трясти… Брид не обращала на него внимания, утонув в магии.

Талоркан сжал ее в объятиях, девушка обвисла, как кукла.

– Я пообещал научить ее играть на Свирели. Подумай, Брид, сколько хорошего мы с тобой могли бы сделать. Вместе мы способны исправить мир. – Он облизнул губы, будто пробуя на вкус хмельной напиток власти.

– Нет. – Сайлле тихо двинулась к Брид. – Не слушай его. Не играй для него на Свирели. Он лесничий, а не один из Круга, и справедливость не правит им.

– О какой справедливости идет речь, когда вы лишь болтаете? – воскликнул Талоркан. – В вашей праздности нет добродетели.

– Как смеешь ты в подобном тоне обращаться к Высокому Кругу? – Тинне вскочил, тыча в лесничего острым, как кинжал, пальцем.

Талоркан самодовольно улыбнулся и не отступил.

– Дело в том, что в моих руках находится Свирель. Ради меня девушка снимет заклятие, и тогда, старейшины, с вашей властью будет покончено. Я один буду судить всех проходящих через лес. Мой народ каждый день страдает, пытаясь защитить души на их долгом пути. Я покончу с его тяготами. Я стану править вместо вас, глупцов. Тринадцать это слишком много. Хватит и одного властителя.

– Осторожнее, Талоркан, Брид еще не стала играть для тебя на Свирели, – заметила Нуйн. – А ключи до сих пор у меня.

– Все меняется. Вскоре я получу и второй предмет силы.

Страйф расхохотался.