Читаем Плач Абалона полностью

– Не бойся, – ответил Каспар, стараясь говорить как можно спокойнее. – Брид с нами. Она Дева и сможет о нас позаботиться. Вот увидишь.

– Вот у оленей, – фыркнул Папоротник, – у самца есть рога, потому что он должен защищать детенышей. А у людей по-другому?

– Конечно, по-другому, – ответил Каспар. – У Брид рогов нету.

– Она на меня злится, – сказал Папоротник и прижался к Каспару потеснее.

Из-за деревьев послышался плеск воды. Наверное, Белоструй, подумал Каспар, или то, что в Иномирье вместо Белоструя. Звук был громкий, и Каспар догадался: раз тут стоит весна, растаявший горный снег питает ручьи, сбегающие по желтым утесам в Кабаний Лов.

Папоротник замер и стал принюхиваться, беспокой, но шевеля ноздрями и вертя головой.

– Что такое?

– Кровь. Пахнет кровью. – Его глаза сделались еще больше. – И им! Я его чую!

– Кого чуешь? – не понял Каспар.

– Короля.

– Папоротник, ты не мог бы говорить понятнее?

– Короля леса. – Папоротник повис у Каспара на руке и принялся раскачиваться, будто позабыл, что их окружает целый отряд лесничих.

Те, заметив возбуждение лёсика, стали внимательно вглядываться в бурлящую реку. Один указал рукой, и Каспар на миг увидел белую шерсть и рога. Олень с трудом брел вниз по течению по отмели, опустив голову, его бока тяжело вздымались, а ноги омывала ледяная вода; на задней ноге виднелась пурпурно-кровавая рана.

Каспар моргнул. По фигуре оленя бежала такая же рябь, как по струям реки. Может, это солнце играет на бурной воде?.. Он моргнул еще раз и больше оленя не видел.

У Папоротника по щекам текли слезы. Лесничие двинулись дальше, но лёсик ухватил Каспара за руку, не пуская.

– Он же ранен, надо что-нибудь сделать!

– Мы не в силах. – Брид, до сих пор молчавшая, взглянула на них. Ее темно-зеленые глаза блестели от слез, а руки едва заметно дрожали, хотя она сумела справиться с голосом и выражением лица. – Он не в этом мире, мы видели лишь его тень. Я ничем не могу ему помочь.

– Кто он? – спросил Каспар.

– Тот, кого просили о помощи кобольды. Старый белый олень, отец лесов. – Брид оглянулась через плечо. – Он защищает их.

Процессия свернула на север и двинулась вдоль стремительной реки. Песня лесничих сделалась громче и настойчивее. Все они видели оленя, и было ясно, что это зрелище их сильно взволновало.

При виде открывшейся картины Каспар позабыл обо всем, дыхание перехватило. У слияния двух рек стояли кругом огромные, больше ста футов высотой, дубы, расправив одетые весенней зеленью листья. Но это еще что! Посреди них был замок, крохотный замок, сложенный, словно из льдинок, припорошенных снегом. Шпили сияли, над каждой крышей бился яркий стяг. Решетка была сработана из чистого золота, а барбакан над воротами сверкал статуэтками и башенками, выложенными перламутром. Земляного вала возле замка не устроили, зато его окружал ров.

И чем ближе подходил отряд, тем больше делался сияющий замок, превращаясь в огромное строение, тянущееся к небу. Деревья росли вместе с ним, так что к тому времени, когда путники достигли кольца дубов, каждый ствол в обхвате оказался уже больше пятидесяти футов.

Замок нависал над ними, но, как ни велик он был, Каспару подумалось, что есть в нем что-то неуловимо женственное. Замысловатые фасады украшали вытесанные из камня цветы и птицы. Витиеватые шпили взмывали ввысь. Как непохожа их легкость, почти хрупкость, на мощь Торра-Альты!

Талоркан прошелся взад-вперед вдоль рядов лесничих, строя их в ровные шеренги. Песня становилась все громче, и вдруг оказалось, что поют они уже в один голос. Каспар понял, что сходит с ума. Песня подавляла волю. Юноша пытался сопротивляться, но песня затягивала; пытался не забыть, кто он есть, но понимал: не получится. Папоротник стоял рядом, не двигаясь.

Брид Каспар знал это, боролась. Она боролась всегда. Он чувствовал, как искрит ее сознание, отражая натиск колдовской музыки. Брид опустила глаза, смотрела себе под ноги, лишь бы не глядеть на замок.

Кажется, Талоркан пел для нее одной, и голос его слегка выделялся из общего хора: настойчивый, соблазняющий. Каспар ощущал его могучее вожделение, вожделение, направленное на Брид, но ничего не мог сделать. Он весь кипел от ненависти. Как смеет лесничий так смотреть на Брид? Как смеет он испытывать на ней свою холодную иномирную магию? Каспар видел, как девушка пытается не поддаться, как гневно отворачивается прочь. Потом на миг Брид расслабилась, взглянула на лесничего, и по ее губам скользнула ласковая улыбка.

– Нет, Брид, нет! – Каспар подскочил к ней, схватил за руку, потащил к себе.

Талоркан выступил вперед, внезапно оборвав песню, оттолкнул Каспара и тонкими длинными пальцами взял Брид за подбородок.

– Десять тысяч лет не видел я смертной девы, что была бы прекраснее тебя. Ты будешь меня любить, – объявил он, словно произнес слова пророчества.

– Не будет! – Каспар снова дернул Брид к себе.

– Почему же? – рассмеялся лесничий.