Советские детские сады – значительная образовательная инстанция, продолжающая неизвестно как выживать. В подготовительной группе учат больше, чем здесь в нескольких первых классах. Дети выступают на утренниках, общаются. И вовсе это не рассадники болезней и тюремных навыков, как мы склонны были с жиру преувеличивать. Здесь садики стоят ощутимых денег и выглядят куда более убого. Группы продленного дня, где кое-как, но все-таки заботятся о выполнении домашних заданий, – разве их можно сравнить со здешним «daycare»? Продолжая говорить о роли общественности в противоположность обособленности, хочется добрым словом помянуть и наши летние студенческие колхозы – в сторону их экономическую нелепость. Чем они хуже поиска летних работ с многотысячным студенческим займом за плечами?

Перечисленные факторы накладывают отпечаток на состояние местной прессы. Советская, только получив первый глоток свободы, развернулась широким спектром от «желтых» до серьезных изданий. И именно все слои прессы необходимы для нормального ее развития. Где здесь аналог «Коммерсанта» с его нейтрально-ироническим редакторским тоном? Где литературные издания? Во всяком случае, их не видно на поверхности. А им так необходимо быть именно на поверхности. Газеты удерживаются узким кругом владельцев. Нет конкурентного предложения. А есть ли спрос? В Советском Союзе свободные газеты ввиду отсутствия субсидий стоят довольно дорого, но покупаются! В крупных урбанизированных центрах, как Торонто и Нью-Йорк, с этим получше. «Новое Русское Слово» – газета достойная. Украинский американский журнал «Лис Микита» 40 лет издавался в Детройте гениальным Эдуардом Казаком. И поскольку мы не хотим или не отваживаемся возвращаться к стодолларовым зарплатам и нестабильности на Родине, то неужели мы не в состоянии создать себе нормальную культурную среду в диаспоре? Ведь большинство нашего комьюнити – люди образованные, с культурными запросами. Тогда, если западная демократия со слов Бориса Парамонова – конец истории, но ни один социальный строй не гарантирует личного счастья, то как обстоят дела с русской эмиграцией в Германии, Израиле и других странах? Хотелось бы услышать голоса очевидцев. Я призываю продолжить дискуссию и сделать новые шаги, обращаясь ко всем читателям, связывающим состояние информационных структур, я не побоюсь сказать: с личным самочувствием.

Борис Гарбузов, 19 апреля 1998 г.

«Мои слова не слишком добры, но и не слишком злы. Наш эмигрантский облик…»

Мои слова не слишком добры, но и не слишком злы.

Наш эмигрантский облик.

Короче, «Козлы».

От тезиса этой песни Гребенщикова мне удобно оттолкнуться, начиная повествование. В ней есть все, что я хочу сказать. А эмиграция – лишь повод и призма, пример, наиболее близкий для нас как цельной аудитории. А, может, и нет. Не надо общности. Количество перешло в качество, и эмиграция – самостоятельный объект для оценки.

«Что лучше – Австралия или Канада? В Австралии быстрее гражданство и дешевле жилье, но жара и мухи». «В Штаты лучше ехать со специальностью после гражданства». «В Торонто веселее, но летом душно, а зимой холодно. В Израиле тоже жарко, да еще армия. А в Германии совсем трудно со статусом». «Женщины в Северной Америке быстро портятся, и надо жить одному, не рискуя». «Лучше большая зарплата или бенефиты»? «Математику удобнее всего переучиться в программиста».

Вспоминается «Клоп» Маяковского: «Дом у меня должен быть полной чашей». А звучит, признаться, как певуче! Но это лишь изображение пером таланта. Оригинал – в предыдущем абзаце.

Ни в коем случае не смею себя этому противопоставить на 100%. Опять же, отвечу словами из песни: «Я тоже такой, только хуже, Но я говорю, что я знаю, Я знаю – козлы»!

Я и сам сбежал от стодолларовой зарплаты или бандитизма в бизнесе. Теперь я хочу, наевшись, организовать свободное издание. Но разговор плавно подходит к привлечению на некий июльский форум со спонсорским взносом в 100 долларов. А можно ли ожидать другого? И дело даже не в капитализме. Сейчас его в Союзе больше, чем здесь. Я не уверен, что наша Родина переживает сейчас высший национальный подъем. Но составляющая развития, несомненно, присутствует наряду с разрушением, и в любом случае это несравнимо с эмиграцией. С нашей. Я слышал непроверенные слухи о первой волне израильской эмиграции, куда тянулась интеллигенция по национальным соображениям. Но кто из нас приехал что-то создавать? Порой хотелось бы писать, закрывшись на чердаке, но нет, не хочется остаться без обеда. Да, «кабы и голод можно было унять лишь поглаживанием желудка»! Извечные противоречия, но выход надо находить.