Читаем Питер. Война полностью

Ахмет затих. Он очистил, как мог, стекла противогаза – остались черные разводы, и огляделся.

Компания разбрелась по поляне. Кошмарное, чудовищное место. Некоторые черепа имели странную форму, словно их размягчили, и они наполовину потекли, в точности как расплавленный свинец.

– Откуда это здесь? – спросила Герда тихо. – И кто это сделал?

Убер покачал головой.

– Думаю, это сад, – сказала Герда. – Он съел их всех. Видите, что с черепами? Я когда-то читала: яд кобры размягчает кости, чтобы легче было проглотить жертву. Работает как желудочный сок. Здесь, наверное, то же самое.

– Хмм, – Убер помедлил, шагнул к Герде. – Очень похоже на правду.

– Здесь пепел, – сказал Комар. – Здесь везде пепел, по всему саду. Почему?

– Молния, – сказал Таджик. Все обернулись. Таджик показал наверх.

Обугленный, расщепленный ударом молнии ствол гигантского дерева.

– Молния. Огонь прошел поверху и уничтожил все, – Герда замолчала, пораженная. – Получается, огонь убил этого сверххищника?

– Надеюсь, – сказал Убер.

И тут треснуло где-то рядом. Все подскочили от неожиданности. Одна из мертвых лиан, лежащих на земле, дернулась. И вдруг со страшным скрипом свернулась в кольцо, словно щупальце осьминога.

Несколько мгновений все, онемев, смотрели на это. Время замерло.

– Твою мать, – сказал Комар тихо. «Еда, еда… наконец-то», услышал он полушепот, полуплач. «Голод, голод».

Лиана вдруг распрямилась, зашевелилась. С нее осыпались обгорелые чешуйки. Комар едва успел пригнуться – ветка со свистом пронеслась над его головой.

– Берегись! – заорал Убер. – Полундра!

Зашевелилась следующая ветка. Лес вокруг скрипел и стонал, просыпаясь. Давно не евший, умирающий хищник пытался насладиться последним ужином в своей жизни.

– Сюда! – закричал Комар. – Там просвет!

– За ним! – это уже Убер. Рослый скинхед ловко увернулся от медленной, дергающейся ветви, и перепрыгнул следующую. Герда повернулась и побежала вслед за Комаром. За ними бежал Ахмет, позабывший про свою гордость.

– Бегом! – Убер пропустил всех вперед и побежал следом. Грязные брызги летели во все стороны. Лес шевелился, с треском ломались ветки, сверху сыпался пепел и комья снега. Снежно-пепельный душ. Компания бежала.

Треск за спиной нарастал. Казалось, весь лес проснулся.

Одна из веток зацепила Комара за капюшон хизмы. Он дернулся, ткань с треском порвалась…

– Блин! – заорал Комар и прибавил ходу. Ветки хлестали, как живые. Компаньоны прикрывались руками.

Последним рывком они выбежали на набережную. Еще никогда открытое пространство не казалось Комару таким желанным. Ветер, несущий снежинки и отчаяние, рвал химзу, закручивал вокруг людей белые спирали. Серая гладь Невы морщилась под порывами ветра. Компаньоны бежали, пока сад за спиной не превратился в черное пятно. Треск все не затихал, сад ходил ходуном, словно пытался двинуться вслед путникам.

Они выбежали на набережную. Остановились. Хриплое дыхание. Стук сердец.

Скинхед оглядел своих.

– Все живы? Комар, что там?

– Чисто, – откликнулся тот.

– Все, – Убер устало оперся на гранитную тумбу. – Оторвались, похоже. Чтобы я еще раз пошел через эту древесную хрень!

Герда измученно кивнула.

«Это как грибница, только корни наверху, а не под землей», – подумала Герда.

И, слава богу, что эта штука была на последнем издыхании. Иначе поймала бы людей, переварила – и пополнила бы свою коллекцию черепов.

Как делала годами с забредавшими сюда мутантами и сталкерами. Поляна с черепами стояла у Герды перед глазами. Мертвый лес, пожирающий всех.

Жуть какая.

– До чего город довели, ироды! – пожаловался Убер. Герда даже не смогла засмеяться, только вздохнула. Они пошли по Дворцовой в сторону Английской набережной и Благовещенского моста. Гранит под ногами казался поистине подарком судьбы. Твердая земля, открытое пространство. Снег и метель.

Красота.

Занесенная снегом Сенатская площадь. Медный всадник посреди белой поляны. Герда усилием воли подняла голову. Громада Исаакия – огромная, зловещая, излучающая гранитный холод, высилась за черной стеной Александровского сада.

– Привал, – сказал Убер. – Так. Остаемся пока на набережной.

– А веганцы? – спросила Герда. Она вдруг с ужасом поняла, что о веганцах они почти забыли. А «зеленые» где-то рядом. Если, конечно, лес их не съел.

– Комар?

– Чисто, – сказал владимирец. Он все еще слышал голоса. «Еда, еда». «Голод, голод». Трещал лес.

– Отдых десять минут. Потом пойдем.

Адмиралтейская набережная, Спуск с вазами, две минуты спустя

Передышка.

Благославен тот, в чьей руке власть. Пот заливал глаза, спина стала мокрая. Ахмет присел, чувствуя, как дрожат ноги. Усталость. Ненависть. Злость. Ярость.

Зачем их понесло в чертов лес?!

Ахмета передернуло.

Одни придурки вокруг. Даже эта красивая дура смотрит на него с презрением.

«Почему я должен убегать из-за них от банды «зеленых»?! Если бы не эти придурки со своим Эрмитажем, я бы с ними даже не встретился. Я был бы уже на станции».

Он помотал головой, застонал сквозь зубы. «Ненавижу. Как я вас всех ненавижу. Идиоты».