Читаем Письма в тишину полностью

Но жизнь сказала, что я слишком счастлив, что пора бы вернуть меня в то состояние из которого я пришёл в эти отношения. И я остался один… Один во мгле… Первый месяц одиночества я не чувствовал ничего, все мои эмоции будто умерли. Боли не было, поэтому когда из глаз катились слёзы, я не мог понять почему. Будто бы художник, рисующий мою жизнь, вдруг просто стёр все краски и оставил только серые цвета. А боль, грусть и печаль пришли после. И меня буквально накрыло огромной волной, я не мог ничего делать. Не хотел есть, не хотел вставать с кровати, думал только о том, как я хочу туда, в прекрасное вчера…

Я боюсь, мой милый друг, я боюсь вновь испытывать столь сильные чувства, хоть и знаю, что мне не навредят, что любовь может и не быть столь печальной, что рано или поздно я всё равно найду своё счастье или оно найдёт меня. Но я устал не хочу искать. Нет сил. Все другие мне кажутся не такими. Мне кажется, что я больше никому в целом мире не интересен, и это чувство сжирает меня изнутри. Я хочу, чтобы меня любили, хочу и сам полюбить. Но мне страшно… страшно… так страшно… Не хочу почувствовать то же самое снова… Я пытался заводить отношения, но сам же их разрывал, поэтому решил оставить попытки и ждать, пока моё счастье найдёт меня само.

Так много воды утекло. Ты знаешь, дорогой друг, я некогда дал ей обещание: писать хоть иногда. Но с того дня не могу заставить себя написать ни строчки. Не в силах сдержать то давнее обещание, я писал то, самое первое письмо, представляя, что пишу ей.

Но я так рад, что на тебя, мой друг, это письмо повлияло, что оно помогло тебе увидеть свет вдалеке и начать двигаться к нему пусть и маленькими, но уверенными шажками. Я буду ждать твоих писем.

Наши письма больше не в тишину…


VI

С момента моего прошлого письма я получила уже два твоих. Прошу прощения, что не ответила на них сразу, я была в некотором шоке от того, что случилось такое невероятное совпадение, но я даже рада этому. Рада, что познакомилась с тобой и тому, что ты смог излить мне душу. Ведь я представляю, как тяжело это было, зная, что я смогу тебе ответить. Зато это честно, ведь я открылась тебе полностью, и, думаю, теперь мы можем называться друзьями. Я хочу в это верить.

Знаешь, я читаю твои письма и думаю лишь о том, что хочу поговорить с тобой по-настоящему. Увидеть твою улыбку и глаза. Я стала ловить себя на мысли, что мне нужно, во что бы то ни стало, узнать тебя здесь, в реальности, а не только на бумажных страницах. Это ужасное, эгоистичное желание… Но мне так… так одиноко, понимаешь? Может быть, если я увижу тебя… мне станет легче.

Я уже несколько раз думала бросить всё и поехать к тебе, ведь я знаю твой адрес. Но мне вдруг стало страшно, что ты не примешь меня, что за эти дни, что я не писала, твоя жизнь совсем изменилась, поэтому я решила написать и спросить тебя, могу ли я приехать к тебе? Хоть на пару дней. Я думаю, что это нужно мне, что без тебя меня больше не будет. Ты нужен мне так, как не нужен больше никто. Я понимаю, что это глупо, понимаю, что мы даже не виделись никогда, а значит я не должна испытывать такие чувства, но я не могу пересилить это… прости меня…

Она не дописала письмо, так как раздался стук в дверь. А на пороге она увидела его…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза