Но на самом деле до глубины души потряс даже не фильм Правдюка — в нём ничего потрясающего нет — и даже не русофобские высказывания его присных — а чего ещё ждать от подобной публики? — нет, потрясла фраза ведущей, с невинным видом заявившей в начале представления: «Прежде чем стать христианином, нужно в самом себе убить образ Сталина — другого пути ко Христу нет».

Вот так! Изящно и глубоко! Вот как легко мы создаём новые правила христианской аскетики! Поистине прозвучало новое слово в православном богословии! Вот ради чего было устроено выступление Правдюка, — чтобы сказать: «Или ты отрекаешься от мечты видеть Россию великой державой — или ты не христианин. Или ты радуешься разрушению Родины — или ты не православный».

Определённым силам нужно поставить Православие в оппозицию русской идее. Ведь образ Сталина — это символ великой, могучей, побеждающей, успешно развивающейся, человеколюбивой России; «убить в себе образ Сталина» — значит плюнуть на эту Россию и упасть на колени перед наступающим Новым мировым порядком. «Православный», по мысли подобных людей, — это такой человек, который трусливо прячется от врагов Отечества: «Не моего ума это дело… Я человек маленький… Мне бы с моими грешочками разобраться…» Свои грешочки побеждать надо, с этим никто не спорит, но как бы при этом не принять на душу грех великий и непростительный — соучастие в убийстве Родины!

«Десталинизация в Церкви»!.. Дикая эта, абсурдная формулировка на деле означает: вбить клин между Россией и Православием, объявить государственное строительство делом однозначно греховным. Не всякое, конечно, государственное строительство, — а только русское. Для Запада — другой стандарт, другие критерии. Только русские не имеют права на сильную державу. Американцы — пожалуйста! Испанцы — пожалуйста! (Правдюк в своём выступлении рассыпался в комплиментах испанскому фашистскому диктатору Франко). Португальцы — пожалуйста! (И для португальского фашистского диктатора Салазара у Правдюка нашлись добрые слова.) Но как только русские начинают бороться с врагом, армия «миротворцев» хором вопит: «Не убий! Не убий! Грех-то какой! Жестокость! Сатанизм! Как вы можете, это не по-православному!»

Государственное строительство — дело тяжкое, грубое и зачастую кровавое. Увы, иначе державы не строятся — никогда и нигде. Трудное это дело, — но оно Божье, недаром русских державных строителей всегда благословляли русские святые, а порою и сами они сподоблялись небесной славы. Страшный груз лежит на плечах правителей и полководцев: они вынуждены жертвовать частью народа, чтобы спасти главное, чтобы обеспечить будущее, — страшный это груз, нам непредставимый, — но именно Господь своею благодатию помогает его нести.

Десталинизаторы Церкви хотят подменить подлинную историческую Россию вымышленным демократическим раем, не похожим на реальную жизнь демократических стран, не существовавшим никогда и нигде.

Странное православие проповедуют эти люди — православие одиночек, православие бездомных, православие сломленных и разбитых! Невольно вспоминаются слова вождя некоего индейского племени: «У нас была своя земля. Потом пришёл белый человек и сказал: «Обратите свои лица к небесам, к Богу!» Пока мы смотрели на небеса, белый человек отнял у нас землю».

Как похоже!.. До слёз похоже…

За индейца и то обидно! А ведь наша, Русская земля — Божия земля! Подножие Престола Господня! Потерять её, отдать её — это уже не обида. Это великий грех. Великий. Давайте будем это помнить.

Письмо 11

НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ 1943 ГОДА

1943 год был отмечен исторической встречей И.В. Сталина с тремя руководителями Русской Православной Церкви — местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Сергием (Страгородским), митрополитом Алексием (Симанским) и митрополитом Николаем (Ярушевичем). Давайте вспомним сегодня это удивительное, похожее на чудо событие, всесторонней оценки которому историки до сих пор не дали.

Обычно говорят примерно следующее: «Сталин так испугался Гитлера, что рад был ухватиться за соломинку»; или — «Сталин так нуждался в помощи союзников, что вынужден был подчиниться их требованиям и дать Церкви послабление».

Но так ли это было на самом деле?