Читаем Письма Скорпиона полностью

Он тоже прошел в дом, Мария уже кончила разговор, положила трубку, бросила блокнот и карандаш на столик, рядом с телефоном, а когда повернулась к стеклянным дверям, он обнял ее и поцеловал в губы. Сначала она сопротивлялась, пыталась увернуться и что-то сказать, но он целовал ее снова и снова, руками лаская ее спину, и Мария сдалась. Он подхватил ее и, не прерывая поцелуя, понес в постель, положил на подушки, отступил на шаг. Мария взглянула на Джана широко раскрытыми глазами, подняла руку, взяла юношу за локоть и притянула к себе.

За окнами звенели цикады, легкий бриз колыхал зубчатые края тента, в спальне гулял ветерок, нежно перелистывал страницы блокнота. На верхней почерком Марии было написано несколько строк по-французски.

Поднявшись в квартиру Темплов, Джордж застал там не только Николя, но и ее мать.

Надя Темпл – высокая, элегантная, темноволосая – конечно же показалась ему обворожительной. К тому же вскоре Джордж убедился, что за ее несколько суетливыми манерами скрывается человек, в себе полностью уверенный, хорошо разбирающийся в людях и умеющий подать себя с наилучшей стороны. Перед Джорджем она решила разыграть роль беспомощной женщины. Когда Николя сообщила ему, что уже предупредила мать о том, что Скорпион, вполне возможно, не погиб, Надя Темпл воскликнула: «Это ужасно, не так ли, мистер Константайн? Это чудовище все еще живо… по-прежнему черной тучей висит над моей судьбой… Еще вчера я была без ума от счастья, воображая себя свободной. Но как мне жить теперь? Как?..»

– Успокойся, мамочка, – перебила ее Николя. – Скорпион терзал тебя многие годы, потерпи же еще немного. Ведь мистер Константайн собирается разыскать его. Верно, Джордж?

– Но как совладать с этим кровопийцем? Он же такой… такой изворотливый! – Надя Темпл всплеснула руками и осторожно, словно бабочка на цветок, опустилась в кресло.

– Такая она не всегда. Нервы у нее вообще-то железные. Она просто хочет вызвать у вас сочувствие, – откровенно объяснила Джорджу Николя и с вызывающей прямотой обратилась к Наде Темпл: – Мама, перестань ломать комедию.

– Я надеюсь предложить вам больше, чем сочувствие, – поспешил заверить их Джордж и поведал о беседах с Сайнатом и Берни, а потом попросил: – Мисс Темпл, не расскажете ли вы, как Скорпион вошел в вашу жизнь? Это поможет делу.

– Что, снова вспоминать все ужасные подробности?! Право, я не знаю…

– Обязательно расскажи Джорджу обо всем, – вмешалась Николя. – К тому же у тебя прекрасно получится.

Надя Темпл взглянула на Константайна, как бы ища у него сочувствия в противовес прямоте дочери, и Джордж, ободряюще улыбнувшись, произнес:

– Прошу, начинайте. А неприятные лично вам частности можете опустить.

– В этой истории мне все неприятно, мистер Константайн.

– Тогда не скрывай ничего, мамочка, – отрезала Николя. – Рассказывай, а я пока пойду высушу волосы.

Оставшись наедине с Джорджем, Надя перестала играть роль беспомощной и слабой женщины и рассказала обо всем без обиняков.

В 1932 году, когда ей было семнадцать, она ушла из Королевской академии драматического искусства и получила небольшую комедийную роль в театре «Хей-маркет». Через два года, успешно сыграв множество эпизодических ролей, она вышла замуж за некоего Дезмонда Кифа. Но вскоре оказалось, что в жизни у него было всего три интереса: выпивка, азартные игры и женщины, причем жил он, как быстро убедилась Надя, в основном за счет двух последних. В тридцать пятом она от него ушла и поселилась вместе с одной девушкой в Хемпстеде, в дешевой квартирке. Два года спустя Киф как-то под вечер заявился к ней. Надя была одна. В то время она получила хорошую роль в престижном театре в Вест-Энде. Когда пришел Киф, Надя собиралась уходить. Он был пьян, требовал денег, а получив отказ, разбушевался и начал бить Надю по щекам. Обезумев от страха за свое лицо, она запустила в него тяжелым ручным зеркалом. Оно попало Кифу в лоб, Дезмонд упал навзничь, ударившись затылком о выложенный изразцами камин. Подбежав к мужу, Надя поняла, что он мертв. И в это самое мгновение в квартиру вошла соседка Нади со своим молодым человеком.

– Поймите, мистер Константайн, в ту минуту я была лишь насмерть перепуганной двадцатидвухлетней девчонкой. Слава Богу, хоть Элзи не растерялась.

– Элзи?

– Моя соседка. Она меня очень любила и знала, каким мерзавцем оказался Киф. Она и ее молодой человек обо всем и позаботились – а я этому только обрадовалась.