– Александр.

– Пойдем поговорим.

Почему майор Володя не хотел говорить в отделении милиции? Почему он не хотел говорить под фонарем у двери милиции? И самое интересное: почему он хотел поговорить со мной в абсолютно темном углу двора? Я так и спросил:

– А почему вы хотите говорить в темноте?

– Да просто.

– А почему вы меня выволокли из отделения?

– Вы не имеете права говорить с задержанными.

– А разве они задержанные? За что их задержали?

– За неправильный переход улицы.

– И протокол составлен?

– Сейчас как раз составляют.

На полу в отделении была свалена куча ашановских сумок, набитых едой. Видимо, по дороге в «Ашан» они правильно переходят улицу, а когда накупят еды, вот тогда нарушают.

Кончится тем, что распугают менты всех таджиков (или там, в Таджикии, жизнь наладится) – и они уедут. Что будет?

Будет грязь, загаженные подъезды, дворы, улицы. Москву и подмосковные города убирают таджики (за всю Россию не скажу, не знаю).

Но менты же не будут мыть и подметать. У них узкая специализация: для начальства – разгон, для себя – разбой.

Пока что они (по приказу начальников) разгоняют на митингах граждан России, а грабят (по собственной инициативе) гастарбайтеров…

Встреча с майором Володей (особенно его желание поговорить в темном дворе с человеком, который вздумал обратиться в милицию как в правоохранительную организацию), эта личная встреча добавилась к бесчисленным статьям в газетах о беспределе – об избиениях и пытках в милиции… Эти дела давно стали достоянием гласности; уже некоторые жертвы (калеки) выиграли суд в Страсбурге – доказали, что их пытала родная милиция.

…Невозможно представить, что Володя (если ограбленные и избитые им таджики уедут) пойдет мыть подъезды. Но легко представить, что он и его унтера возьмутся за нас. Надо же кого-то грабить за неправильный переход улицы.

Разбой стал образом жизни ментов. Они уже не думают: можно это или нельзя. Они думают о другом: как не попасться. Это абсолютно криминальное мышление. Но – на новом этапе.

Прежде грабитель боялся попасться в руки милиции. А теперь это одни руки. Теперь они попадаются в тех редких случаях, когда налетают на какого-нибудь штатского, а он оказывается офицером (МВД или КГБ), или – на какого-нибудь упертого качателя прав.

А мы (налогоплательщики)? Мы платим им зарплату. За что?

Мы – хозяева страны – даем этим слугам деньги, оружие, машины, здания – зачем? Чтобы они разбойничали? Чтобы (когда случается очередное убийство) на экран вылезал их прессатташе с дежурными фразами: «Объявлен план-перехват. К сожалению, по горячим следам преступников задержать не удалось».

Думал тогда же напечатать эту зарисовку с натуры, да както не собрался. Случай рядовой, скучный. Надоело все это хуже горькой редьки.

А теперь майор Евсюков ни с того ни с сего убил таксиста, кассиршу, ранил еще нескольких человек. И вспомнилось ночное приглашение майора Володи «поговорить» в темном углу двора, и стало не по себе.

Правильно люди делают, что не хотят с милицией связываться. Опасно для жизни.

Работа над ошибками

20 мая 2009

Г-н президент, вы начали борьбу с фальсификаторами истории. Вовремя. Ваши прежние борьбы (с кризисом, с коррупцией, с порочной судебной системой, с сокращением населения) отошли на задний план. Похоже, эти беды оказались непобедимыми.

Лучше заняться чем-нибудь другим: волнующим всех, но нематериальным, легко достижимым по телевизору. Однако эта легкость обманчива и коварна. Вы недооцениваете опасность новой затеи. Вы идете войной на товарища Сталина.

Главный удар вашей новой борьбы направлен на фальсификаторов истории Великой Отечественной войны.

Сталин назвал число наших потерь – 7 миллионов.

Хрущев – 20 миллионов.

Брежнев – 22 миллиона.

Горбачев – 27 миллионов.

Маршал Язов на днях сказал, что мы потеряли тридцать шесть миллионов человек.

Из этих пятерых, увы, четверо – фальсификаторы истории. И похоже, что самый грубый фальсификатор – Сталин. Если Язов прав, Сталин сфальсифицировал впятеро, а Хрущев – менее чем вдвое.

Легкость и быстрота вашей борьбы с фальсификацией истории вызвали привычный депутатско-министерский одобрямс. Вы приказали создать комиссию, которая будет выявлять фальсификаторов. Их, в свою очередь, ждет уголовное наказание. Хватит ли мест в зоне?

В наших учебниках истории написано о внезапном нападении 22 июня 1941 года. Значит, тот, кто пишет, что дата нападения была известна, – фальсификатор. Что будете делать? Факт: Сталина предупреждали о готовящемся нападении. Называли даже точную дату. Этих информаторов он называл провокаторами, и некоторых успели репрессировать как врагов народа.

Написано, что маршал Жуков – великий полководец, герой, победитель. Но есть документальные доказательства его жестокости, его вины в напрасной гибели солдат.

Фронтовик Виктор Астафьев, знаменитый русский писатель, о Жукове отозвался так: