Прилетая к нам, президенты и премьеры сильных стран всякий раз встречаются с оппозицией (хотя Кремлю это совсем не нравится). В резиденции американского посла толкутся те, кого в Кремле называют маргиналами и не пускают на телеэкран. Их принимают вовсе не в пику лично вам или, скажем, России. Вчера в Грузии госсекретарь США сперва встретилась с горячей тамошней оппозицией и только потом – с Саакашвили (хотя ему это было очень досадно).

Ни в Казахстане, ни в Азербайджане, ни в Туркмении вы с оппозицией не встречались. Может, вы не любите оппозицию, но такие встречи очень полезны. Нигде вы не узнаете так много о своих коллегах-президентах, как на встречах с их врагами. Зато вы беседовали с муллой, посетили музей Туркменбаши (от большой любви, что ли?).

Еще важнее (в вашем положении) встречаться с русскими в этих немножко деспотичных б. республиках СССР. Десятки лет русские были там на положении старшего брата и в один миг (в 1991-м) стали бесправным меньшинством. Встречи с вами были бы для них моральной поддержкой. И – реальной защитой в глазах восточных владык, тонко чувствующих смысл каждого жеста.

Покойный Папа Римский объездил весь мир, в том числе страны, где христиане – ничтожное и бессильное меньшинство. И даже там в первую очередь встречался не с президентами и султанами, а с христианами.

Что он мог получить? Ничего. Да и не надо ему было ничего. Папа Римский – совсем не демократ, пожизненный безусловный непогрешимый владыка Ватикана и миллиарда католиков. Он не торговал ни газом, ни оружием, ничем; не подписывал контрактов. В последние годы еле живой, с трудом говорящий, он отправлялся в мучительные для него дальние перелеты, просто чтобы посетить своих.

Что он мог им дать? Ничего. Только доброе слово. И они были счастливы, и будут об этом рассказывать внукам.

Вы – молодой и здоровый; скорее всего, вам предстоит объездить весь мир. Быть может, президенту России стоит встречаться с русскими всюду, где они есть (а они есть везде).

Даже там, где русских и русскоязычных ничтожно мало и они бессильны, стоит в первую очередь встречаться именно с ними. Пусть у них нет ни газа, ни власти, но внуки у них все-таки есть. И ваши встречи (просто потому, что вы – президент России) – быть может, единственный шанс, что эти внуки что-то поймут, когда об этом событии им будут рассказывать по-русски.

А там, глядишь, и Пушкина прочтут в оригинале – про золотую рыбку и жадную старуху, для которой важно было только богатство.

Диалоги с вагиной

Ксюша на приеме у Дон Кихота, или Как делают телепередачу

18 июля 2008

Обычно телепередачу сначала смотрят, а потом (иногда) читают о ней. Но этой передачи (про Ксюшу) еще не было. Она скоро выйдет в эфир[34].

Эта новая передача называется «Гордон Кихот». В эфире уже были два выпуска: о каком-то писателе и о Мавроди. Надо рассказать, как это делается.

Приглашение

Звонит телефон. Ласковый и торжественный голос:

– Здравствуйте! Это Первый канал!! Мы приглашаем вас принять участие в передаче Александра Гордона! Вы нам очень нужны!

– А о чем?

– Пошлость на телеэкране. Вы – как?

– Да, тема важная. Может, и приду.

– А какая у вас позиция? Вы за или против?

– Вы о чем?

– О пошлости на телевидении.

– Я против.

– А вы не могли бы озвучить вкратце, чтó вы будете говорить?

Эти барышни с телевидения – они стараются; обижаться на них нельзя. Они просят запихать огромную проблему в одну фразу – поневоле задумаешься. Ведь неизбежно получится лозунг вроде «Миру – мир!» или «Долой кровавый режим!».

…ТВ призывает бороться с пошлостью. Поверить трудно (как производитель пошлости сам с собой станет бороться?), но желание благое. Мы обязательно увидим, как в дневную передачу «за мораль» вклеится реклама ночного порно.

ТВ называет пошлостью некоторые передачи, которые мы называем растлением, убийством детских душ. А ТВ говорит: «Какие ко мне претензии? Я еду к продвинутым, а эти дети сами бросаются под колеса».

Аплодисменты

В студии две трибуны лицом к лицу. На передних лавочках основные участники – «эксперты». За ними разнообразная публика.

На нашей лавочке четверо (мы – против пошлости), а напротив – четверо, которые, видимо, за. Между нами барьер, вкруг него прохаживается Гордон – автор и ведущий.

Ждем начала записи, скучаем. Строгий голос из мощного динамика командует:

– Аплодисменты.

Послушная публика аплодирует. Кому? Чему? Проходит секунд 15 и опять:

– Аплодисменты.