Читаем Письма на волю полностью

Но через несколько минут на опушке леса заговорили немецкие автоматы и пулеметы. Отстреливаясь и укрываясь в высокой ржи, отряд Коржа начал отходить к оврагу, что у самого города. Партизаны, охваченные азартом боя, не сразу обратили внимание на то, что со стороны кладбища слышалась активная стрельба. Вот она захлебнулась. Потом возобновилась снова. Огонь противника заметно ослаб, отползать стало легче. Было ясно, что бойцы Корнилова, вступив в бой, приняли на себя основной огонь врага.

— Пусть быстрее отходят к оврагу! — с таким приказом послал Корж к Корнилову связного.

Вскоре в овраг начали спускаться бойцы отделения Корнилова. Последним приполз Иван Чуклай. Одежда и руки у него были в крови.

— Ранен? — спросил Корж.

— Нет…

— Откуда же кровь?

— Убит Корнилов, товарищ командир. Мы его несли сколько могли, но огонь усилился, пришлось оставить. Вот его партбилет и наган…

Сергей Гаврилович погиб геройски.

…С Героем Советского Союза В. З. Коржем мне довелось встретиться в Минске, куда он приехал по делам колхоза, в котором работает председателем правления. Прославленный белорусский партизан поделился со мной воспоминаниями о памятном дне под Пинском, о том, как закалялись и мужали в ратном огне молодые бойцы.

— После этого боя комсомольцы как бы повзрослели, стали более собранными, — рассказывал Василий Захарович. — Особенно тяжело переживал гибель Сергея Корнилова Иван Чуклай. Помнится, тогда он поклялся отомстить врагу за павшего командира. Юный патриот скоро завоевал в отряде славу бесстрашного бойца, на которого можно было положиться в самом сложном деле. Он участвовал более чем в двадцати боевых операциях, спустил с рельсов бронепоезд и два эшелона противника…

Погиб Ваня, как и воевал, геройски: спасая жизнь тяжело раненного комиссара.

Когда партизаны, успешно выйдя из боя, добрались до города, на его улицах рвались тяжелые мины. Было безлюдно. По Первомайской вышли к мосту через Пину. Здесь Шаповалов и Хоружая занимались эвакуацией населения. Специальная группа готовилась поджечь мост.

Беспокойными глазами Вера Хоружая искала мужа. Партизаны старались не встречаться с ней взглядом: недоставало духу сказать страшную правду. Командир тоже молчал. «Она ведь на шестом месяце, — жгла мысль. — Выдержит ли?..»

Вера ничего не спрашивала, но в ее глазах застыл немой, раздирающий душу крик. «Нет, лучше сказать…» — решился, наконец, Корж.

— Ты мужайся, дорогая… Не плачь, — выдавил из себя командир, а у самого задрожали губы, по щекам покатились слезы. — Ты держись… держись… Побереги себя для будущего… Ты можешь им гордиться, он погиб героем…

Вера уже догадывалась о случившемся, но при этих словах сердце словно оборвалось и покатилось куда-то. Чтобы справиться с болью, она на мгновение закрыла глаза. Слез не было. Будто невидимая рука сдавила горло, и Вера еле могла прошептать:

— Это правда? А он не остался там раненым?

Подошел Шаповалов. Вместе с Коржем попытался уговорить Хоружую, пока есть возможность, эвакуироваться на восток.

— Я не могу уйти из отряда, — только и смогла произнести Вера, но в ее словах они услышали столько силы и решимости, что спорить было бесполезно. Корж распорядился посадить Веру в легковую машину.

Колонна тронулась. Скоро опустевший Пинск скрылся из виду. Машины углублялись в леса, уходя в Столинский, а затем Давид-Городокский районы. Когда партизанам надо было переправиться через Припять, на помощь им подошли суда Пинской военной флотилии. Флотилия по-братски поделилась с народными мстителями оружием, боеприпасами, взрывчаткой. Скоро отряд Коржа укрылся в труднопроходимых Житковичских лесах. Здесь, в белорусском Полесье, много болот и речушек, но совсем мало дорог и селений. Отсюда партизаны начали свою священную лесную войну против фашистских захватчиков.

В отряде, который день ото дня разрастался, Вера была пропагандистом. Она также без устали ходила по окрестным деревням, несла живое слово суровой правды, подбадривала отчаявшихся людей, вселяя веру в скорую победу. Но судьба Хоружей серьезно беспокоила командование отряда. Не могла же она оставаться в отряде… И вот представился случай отправить ее в глубокий тыл.

Отряду надо было установить непосредственную связь с Москвой, договориться о доставке партизанам самолетами военных грузов, доложить о делах отряда, его нуждах. Послать с таким заданием нужно было только очень надежного человека. Кому как не Хоружей поручить это!

Четверо партизан стали пробираться на восток, к Гомелю, который, по сведениям, еще находился в наших руках.

Много дней шли смельчаки, обходя населенные пункты. Это был трудный, изобиловавший самыми непредвиденными опасностями поход. Они начались уже тогда, когда группа вышла к реке Птич — левому притоку Припяти. Переправы никакой. Вплавь до того берега? Как корила себя в этот момент Вера, что не умела плавать! Выручили товарищи.