Читаем Письма на волю полностью

На следующее лето Василий поехал в Москву поступать в сельскохозяйственную академию. Вера мечтала об историко-филологическом факультете Московского университета. Она уже собралась было ехать вместе с братом, но тиф свалил ее в постель. Так она осталась в Мозыре.

В 1920 году, сразу же после прихода в Мозырь Красной Армии, Вера вступила в ряды комсомола. Чего только в ту пору не затевала молодая коммунистическая поросль! Полуголодные, плохо одетые комсомольцы с энтузиазмом трудились на воскресниках по разгрузке барж с дровами для населения, приводили в порядок братские могилы революционеров, благоустраивали городской парк. А когда в окрестностях Мозыря появились банды Булак-Балаховича, комсомольцы вслед за коммунистами взяли в руки винтовки, вступив в отряд ЧОНа — частей особого назначения. Для оперативной работы в отряд были зачислены четыре девушки: Ольга Тихонова, Бронислава Сафьян, Дора Зарецкая и Вера Хоружая. В те тревожные дни Веру Хоружую и Ольгу Тихонову приняли кандидатами в члены Коммунистической партии.

…Передо мной сидит небольшого роста женщина. Она немолода, за ее плечами много пережитого. Чуть усталые, но не утратившие задорного блеска темные глаза, умные и добрые. У нее простая прическа, наверное, такая же, какую носила в двадцатые годы. Для полноты портрета моей собеседницы добавлю, что одета она в строгий, полумужского покроя костюм из темно-синей шерстяной ткани. Ровным, тихим голосом, но увлеченно рассказывает Мария Ароновна Давидович, одна из белорусских комсомолок-активисток, о боевой юности своей закадычной подруги, о ее работе в Бобруйске, о застенках каторжной фордонской тюрьмы. Незаметно пролетает час, второй, третий. За окном сгущаются серые московские сумерки. Вопросы, ответы, уточнения.

Я узнаю, что в июне 1921 года Вера с командировкой Центрального Комитета комсомола Белоруссии прибыла в Бобруйск. Работала инструктором, а затем заведовала отделом политпросветработы уездного комитета комсомола.

— Однажды, это было в декабре, — вспоминает Мария Ароновна, — ко мне забежала Вера. Даже для ее горячей натуры она была как-то особенно возбуждена. «Знаешь, Маруся, у меня сегодня необычный день, — заговорила Вера. — Будут принимать в партию. Я очень волнуюсь. Ведь это такое дело! Пойдем со мной на собрание, с тобой спокойней будет».

…Вскоре подруги уже подходили к уездному комитету партии, который помещался в бывшем барском одноэтажном особняке с небольшим садом позади. В особняке находился и партийный клуб. В Бобруйске тогда насчитывалось примерно 150–160 коммунистов. Все важные вопросы, в том числе прием в партию, обсуждались на общегородских собраниях, куда частенько приглашали и комсомольских активистов.

Вера и Маруся пришли в клуб чуть ли не первыми. Возле них собралось еще несколько комсомольских работников. Все подбадривали заметно робевшую Хоружую. После обсуждения первого вопроса — о ходе выполнения продналога в уезде — собрание перешло к разбору персональных дел.

— Поступило заявление от Веры Захаровны Хоружей с просьбой перевести ее из кандидатов в члены партии, — объявил председательствовавший. — Какие будут вопросы, предложения?

— Знаем… Принять! — послышались голоса из зала.

— Не будем нарушать порядок, — заговорил председатель. — Предлагается заслушать товарища Хоружую. Пожалуйста, Вера.

Хоружая скинула с головы вязаный платок и дрожащей от волнения рукой пригладила волосы. Поправляя на ходу солдатский ремень, которым был подпоясан старенький, много раз чиненный полушубок, Вера прошла через зал к столу президиума…

Не сразу собралась с мыслями. Девушку переполняли большие чувства, которые хотелось выразить в горячих, значительных словах, чтобы товарищи поверили в нее, в ее силы. «Но разве такие слова произносят вслух? — мысленно остановила себя Вера. — Не посчитают ли меня за глупую, восторженную девчонку… И разве можно передать в словах, как гулко стучит сердце, переполненное радостью!»

Скупо, немногословно поведала Вера свою коротенькую биографию. Когда закончила, зал молчал, будто товарищи ждали еще каких-то слов. И Вера их сказала. Словно заглядывая в даль времени, она твердо произнесла:

— Буду верна партии, Советской республике до последнего своего вздоха.

В. Хоружая (третья справа в первом ряду) среди слушателей республиканской совпартшколы (Минск, 1922 г.).

И оттого, что сказано это было негромко, слова прозвучали как клятва.

За принятие Веры в ряды Коммунистической партии проголосовали единодушно.

В 1922 году в Минске открылась республиканская совпартшкола. Среди первых слушателей была Вера Хоружая. Училась она с большим желанием. Вдумчиво и серьезно осваивала труды классиков марксизма, успешно овладевала основами революционной теории. С книгами Вера не расставалась и в часы досуга: художественная литература стала ее страстью. Судьбы героев книг волновали так, словно речь шла о ее друзьях, близких. Особенно дороги молодой коммунистке стали Ниловна и Овод, у которых она училась мужеству, стойкости, пламенной вере в свое дело.