Мой дорогой Посол, чтобы устранить тревогу, затаившуюся в вашем уме, разрешите мне сказать, что я приложу наибольшие старания, чтобы успокоить нашего крайне чувствительного и не всегда благоразумного старого друга[90], чтобы она осталась на своем посту. Плохое здоровье, вызванное естественными причинами, и душевные переживания сделали ее до крайности нервной и, к сожалению, уменьшили ее полезность для нас. Две недели она была совершенно непригодна, и эмоции летали по ее нервам, как электричество по проводам. Все было хаотично. Эти строчки я посылаю Олькотту с одним другом, чтобы они были отправлены без ее ведома.

Советуйтесь свободно с нашими друзьями в Европе и вернитесь с хорошей книгой[91] в руках и с хорошим планом в голове. Ободрите искренних братьев в Галле в их образовательной работе. Несколько поощряющих слов с вашей стороны дадут им мужество. Телеграфируйте инспектору полиции в Галле Николя Диасу, что вы – член Совета Теософского общества. Приедете, и я сделаю так, чтобы Е.П.Б. телеграфировала то же самое другому лицу. По дороге подумайте о вашем истинном друге.

К.Х.

Письмо № 17 (ML-31)

[К.Х. – Синнетту]

Получено 26 марта 1881 г.

Из глубины неизвестной долины среди крутых скал и глетчеров Тиричмира[92], из долины, по которой никогда не ступала нога европейца с того дня, когда породившая ее гора поднялась из недр нашей матери-Земли, ваш друг посылает вам эти строки. Ибо здесь К.Х. получил ваши «сердечные приветы», и здесь он намеревается провести свои «летние каникулы». Письмо из обиталища «вечных снегов и чистоты», посланное в «обиталище порока» и там полученное... Странно, не так ли? Хотел бы я или, вернее, мог бы я быть с вами в этих «обиталищах»? Нет. Но я был несколько раз в различное время в другом месте, хотя не в астрале, не в другом осязаемом образе, но просто в мыслях. Вас это не удовлетворяет? Но вы же знаете ограничения, каковым я подвергаюсь в общении с вами, и должны иметь терпение.

[О будущей книге Синнетта «Оккультный мир»]

Ваша будущая книга – маленький драгоценный камень; хотя она небольшая, может настать день, когда она поднимется над вашими холмами Симлы, как гора Эверест. Между всеми прочими сочетаниями такого рода в диких джунглях спиритуалистической литературы она, несомненно, окажется искупителем, приносимым в жертву за грехи спиритуалистического мира. Они начнут с отрицания – нет, поношения ее; но она найдет своих верных двенадцать [последователей], и семя, брошенное вашей рукою на почву размышлений, не взойдет сорной травой. Это можно обещать. Часто вы слишком осторожны. Вы нередко напоминаете читателю о своем незнании, и, преподнося как скромную теорию то, в чем вы в душе уверены как в аксиоме или изначальной истине, вы этим вместо помощи смущаете читателя и создаете сомнения. Но это живые, проницательные мемуары, и, как критическая оценка феноменов, которым вы лично являетесь свидетелем, они гораздо более полезны, чем труд мистера Уоллеса. Это родник того труда, у которого спиритам надо бы утолять свою жажду феноменов и мистических познаний вместо того, чтобы проглатывать нелепые излияния, которые они находят в «Знаменах Света» [1] и в других изданиях.

[Интеллект и духовное знание как способ познания, используемый Адептами]