Опять-таки, если вы нуждаетесь в помощи Мохини в Лондоне, то теософы Парижа нуждаются в ней еще больше, так как их эзотерические познания ниже ваших. План выработан такой, что он должен делить свое время между всеми европейскими «центрами духовной активности», и если теперь требуется, чтобы он был в Париже 11-го числа текущего месяца, ему будет позволено вернуться в Лондон, как только движение на континенте будет должным образом начато. Во всяком случае, у вас будет Олькотт, который может отдавать вам большую часть своего времени. Но не бойтесь: если Генри разрешено будет продолжить пребывание в Лондоне, он не станет «беспокоить» никого из вас появлением в своих экстравагантных азиатских костюмах[408], ибо он остановится не у вас, а у арундейльских[409] дам, как было велено раньше, и распоряжение это было мною повторено, когда мадам сахиба (жена Синнетта. – Ред.) заметила, что было бы лучше, если бы он остановился там, где был после того, как уехала Упасика. Олькотт не хуже многих других людей. И хотя некоторые лица могут с этим не согласиться, найдутся худшие спорщики, чем он. Я не должен закончить, не сказав вам, что в ссоре с миссис Кингсфорд правда уже не на вашей стороне. Хотя вам не хочется в этом сознаться, вы, сахиб, проявляете злобу, личную злобу. Вы нанесли ей поражение и теперь хотите ее унижать и наказывать. Это неправильно. Вам нужно поучиться больше отделять ваше сознание от вашего внешнего «Я», чем до сих пор, если вы не хотите потерять К.Х. Ибо он очень раздосадован тем, что происходит. Извините за мои замечания, но это для вашей собственной пользы. Прошу прощения.

М.

Письмо № 125 (ML-62)

[К.Х. – Синнетту ]

Получено 18 июля 1884 г.

[Ошибки и заблуждения Синнетта]

Мой бедный, слепой друг!

Вы совсем не годитесь для практического оккультизма! Его законы непреложны; и никто не может отступить от раз отданного приказа. Она (Е.П.Б. – Ред.) не может продолжать пересылку писем мне, и письмо надо было передать Мохини. Однако я его прочел и решил сделать еще одно усилие (последнее, которое мне разрешено), чтобы открыть вашу скрытую интуицию. Если мой голос, голос того, кто по своей человеческой природе всегда был вам дружествен, и на сей раз не достигнет вас, как это часто бывало прежде, то наше расставание в ближайшее время и навсегда станет неизбежным. Мне больно из-за вас, в чьем сердце я так хорошо читаю, несмотря на все протесты и сомнения вашей чисто интеллектуальной натуры, вашего холодного западного рассудка. Но мой первый долг – по отношению к моему Учителю, а долг, хочу вам сказать, для нас выше, чем какая-либо дружба или даже любовь, так как без этого постоянного принципа, являющегося неразрушимым цементом, связывавшим в течение многих тысячелетий рассеянных хранителей великих тайн природы, наше Братство, нет! – даже само наше Учение давно бы рассыпалось в неузнаваемые атомы.