Вот почему Вы добиваетесь подписи под осуждением учения, без всякого разъяснения последнего. Вот какую выгоду Вы рассчитываете извлечь из этих подписей. В случае же сопротивления ваших противников Вы расставляете им другую ловушку. Искусно сведя воедино вопросы веры и вопросы факта и не желая допустить, чтобы они отделили данные вопросы друг от друга и подписывались под одним, не подписываясь под другим, Вы, при невозможности для них подписать оба вопроса вместе, приметесь разглашать повсюду, что защитники Янсения отказались подписать и тот, и другой вопрос. Стало быть, несмотря на то, что в действительности они отказываются признавать только наличие осужденных постулатов у Янсения — это не может быть сочтено ересью, — Вы дерзко заявите, что они отказались осудить положения сами по себе и что здесь и обнаруживается их ересь.

Такова ожидаемая Вами от их отказа выгода, которая будет не менее полезна для Вас, чем та, которую Вы бы извлекли из их согласия. Следовательно, если от них потребуют подписи, они в любом случае попадут в Ваши сети, поставят они ее или не поставят. И в том, и в другом случае Вы окажетесь в выигрыше: настолько велико Ваше умение устроить дело к неизменной своей выгоде, какое бы направление оно не приняло.

Как хорошо я понимаю Вас, отец мой! И как глубоко я скорблю при мысли, что Господь покидает Вас до того, что допускает столь счастливый для Вас исход в столь недостойном образе действий! Ваше благополучие достойно сожаления, и завидовать ему могут только те, кому неизвестно, что такое истинное счастье. Помешать тому благополучию, за которым Вы гонитесь в данном деле, — значит оказать любовь ближнему, так как оно зиждется лишь на лжи и старании уверить в одном из следующих двух ложных положений: или что церковь осудила действенную благодать, или что защитники последней поддерживают пять осужденных заблуждений.

Необходимо, следовательно, убедить всех в том, что, по собственному Вашему признанию, и действенная благодать не осуждена, и никто не защищает указанных заблуждений. Пусть всем будет известно, что отказывающиеся подписать навязываемый Вами документ отказываются лишь потому, что вопрос здесь — о факте. Подобным отказом они не могут сделаться еретиками, так как готовы подписать вопрос веры, поскольку в конце концов еретическая природа пяти осужденных положений — действительно догмат веры, но никогда не будет догматом веры, что они принадлежат Янсению. Защитники последнего не заблуждаются, и этого достаточно. Быть может, они слишком благоприятно истолковывают Янсения. Но может сказаться также, что Вы истолковываете его недостаточно благоприятно. Я не вдаюсь в разбирательство подобного вопроса По крайней мере, я знаю, что Вы, по Вашим правилам, считаете безгрешным объявлять еп. Ипрского еретиком вопреки своему собственному убеждению, тогда как, по их правилам, они не могли бы без греха назвать его католиком, если бы не были в этом убеждены. Они, стало быть, искреннее Вас, отец мой; они глубже Вас изучили Янсения; они не менее Вас умственно развиты, следовательно, они не менее Вас внушают к себе доверие. Что бы там ни было с этим вопросом о факте, но они — несомненно католики, так как, чтобы быть католиком, нет надобности уверять, будто кое — кто другой — не католик, а достаточно самому быть свободным от заблуждений, не обвиняя в них никого.

Ваше преподобие, если Вам трудно читать это письмо, поскольку оно напечатано недостаточно изящным шрифтом, вините в этом лишь самого себя. Я не пользуюсь такими привилегиями, как Вы. Вы имеете привилегию опровергать даже чудеса[346], а я не имею права даже защищаться. Беспрестанно рыскают по всем типографиям. Вы и сами не посоветовали бы мне продолжать писать при таких препятствиях. Ведь возникает много трудностей, когда печатать приходится в Оснабрюке[347].

Письмо восемнадцатое

Его преподобию отцу Анна, иезуиту. — Еще более неопровержимым образом доказывается, посредством самого ответа о. Анна, что в церкви нет никакой ереси; что все осуждают учение, которое иезуиты влагают в «смысл Янсения», и что, таким образом, все верные имеют одни и те же мнения по вопросу о пяти положениях. — Объясняется различие между спорами о праве и спорами о факте и доказывается, что в вопросах фактических следует сообразоваться более с тем, что видишь, а вовсе не с авторитетом людей, кто бы они ни были

24 марта 1657 г.

Ваше Преподобие!