Читаем Письма к провинциалу полностью

Что же, отцы мои, станете ли вы еще говорить, что Пор — Рояль не учит ничему, что не было бы принято Женевой, и что г — н Арно во втором своем Письме не говорит ничего, что не мог бы сказать реформатский наставник из Шарантона? Предложите же г — ну Местрезу[285] говорить так, как говорит г — н Арно в этом Письме (стр. 237 и след.), заставьте его сказать, что «обвинять его в отрицании пресуществления — значит гнусно клеветать на него; что в основание своих книг он ставит истину действительного присутствия Сына Божия, в противоположность ереси кальвинистов, что он считает за счастье пребывать в таком месте, где святая святых на алтаре служат предметом непрерывного поклонения»; а ведь это противоречит верованиям кальвинистов даже гораздо более, чем само учение о действительном присутствии, ибо, как говорит кардинал Ришелье в своих Прениях (стр. 365): «Новые пасторы во Франции, соединившись с лютеранами, которые веруют в действительное присутствие Иисуса Христа в св. дарах, объявили, что они остаются в разрыве с. церковью по отношению к этому таинству, только вследствие поклонения, которое католики воздают св. дарам». Предложите Женеве подписаться под всеми выдержками, которые я привел вам из книг Пор — Рояля, и не только под выдержками, а под целыми трактатами об этом таинстве, как то: О частом причащении, Объяснение священнодействий при совершении литургии, Отправление богослужения при литургии, Доказательства пресуществления во время таинства евхаристии, Перевод гимнов в Часослове Пор — Рояля и др. Предложите, наконец, установить в Шарантоне упомянутое священное учреждение беспрерывного поклонения Иисусу Христу, пребывающему в св. дарах, как делается в Пор — Рояле, и это будет самой значительной услугой, какую вы могли бы оказать церкви, ибо тогда не Пор — Рояль будет в единомыслии с Женевой, а Женева будет в единомыслии с Пор — Роялем и всей церковью.

Право, отцы мои, вы не могли придумать ничего неудачнее, как обвинить Пор — Рояль в неверии в таинство евхаристии, но я выясню причину, побудившую вас к этому. Вам известно, я кое — что понимаю в вашей политике, которой, конечно же, вы следовали и в этом случае. Если бы аб. Сен — Сиран и г — н Арно говорили о том только, во что надо веровать относительно названного таинства, а не о том, как должно готовиться к нему, они были бы лучшими католиками в мире, и не оказалось бы никаких двусмысленностей в их выражениях действительное присутствие и пресуществление. Но так как все, кто противодействует вашей распущенности, должны быть еретиками, и именно по тому самому пункту, в котором они вам противоречат, то как же г — ну Арно не быть еретиком в учении о таинстве евхаристии, когда он издал книгу, прямо направленную против совершаемых вами поруганий этих таинств? Как, отцы мои, мог он безнаказанно сказать, что «не должно давать тело Иисуса Христа людям, постоянно впадающим в те же грехи и не оставляющим никакой надежды на свое исправление; что надлежит на некоторое время отлучать их от алтаря, чтобы они очистились, искренне раскаялись и могли потом приблизиться к нему с пользою»? Не допускайте, чтобы говорили так, а не то, отцы мои, у вас не будет столько народу в исповедальнях. Ведь утверждает же ваш о. Бризасье: «Если вы станете следовать этому методу, то не приложите крови Иисуса Христа ни к одному человеку». Для вас лучше, если будут следовать практике вашего Общества, которую ваш о. Маскаренья излагает в книге, одобренной вашими теологами и даже вашим достопочтенным о. генералом и состоящей в следующем: «Люди всякого рода, даже священники, могут приобщаться тела Иисуса Христа в тот же самый день, как они осквернили себя гнусными грехами, и приобщениями этими не только не оскорбляется благоговение, а, напротив, похвально прибегать к ним в таких случаях; духовники не должны отклонять от них, а, напротив, должны советовать тем, которые только что совершили подобные грехи, немедленно приобщиться. Ибо хотя церковь и запрещала это, но подобное запрещение уничтожено повсеместно укоренившимся обычаем» (Маскаренья, тр. 4, расс. 5, № 284).