Читаем Письма. Часть 1 полностью

Благодарю Вас за книги, картину, Ваши терпеливые ответы и жалею, что Вы так скоро ушли.

Благодарю еще за кусочек мирты, — буду жечь его, несмотря на упрямство спички: у меня внизу затопят печку.

Сейчас Вы идете по морозной улице, видите людей и совсем другой. А я еще в прошлом мгновении.

Может быть и прав Вячеслав Иванов?

Привет и благодарность.

Марина Цветаева.

Москва, 14-го января 1911 г.

После чтения «Les rencontres de M. de Br'eot» R'egnier.[51]

мц

Москва, 28-го января 1911 г.

Благодарю Вас, Максимилиан Александрович, за письмо и книги.

Приходите.

Марина Цветаева.

<Конец января 1911 г., Москва>

<В Москву>

Милый Максимилиан Александрович,

Лидия Александровна[52] и мы все страшно огорчены происшедшим недоразумением.[53]

Все это произошло без меня, я только что об этом узнала.

Шутливая форма обращения к Вам доказывает только ее хорошее отношение к Вам.

Я сама ничего не понимаю.

МЦ

<Середина марта 1911 г., Москва>

Одному из кошачьей породы

МЦ

Москва. 21-го марта 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Только что получила от Л<идии> А<лександровны>[54] извещение, что она больна. Мне очень неловко перед Вами. Она просила Вас извинить ее.

Привет.

Марина Цветаева.

Москва, 23-го марта 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Вчера кончила Consuelo и Comtesse de Rudolstadt, — какая прелесть! Сейчас читаю Jacques.[55]

Приходите: есть новости!

Завтра уезжаю за город, вернусь в пятницу.

Дракконочка все хворает, она шлет Вам свой привет.[56]

У нас теперь телефон (181 — 08), позвоните, если Вам хочется прийти, и вызовите Асю или меня.

Лучше всего звонить от 3–4.

Всего лучшего.

За чудную Consuelo я готова простить Вам гнусного М. de Breot.[57]

Привет Вам и Елене Оттобальдовне.

Марина Цветаева.

Р. S. Можно ли утешаться фразой Бальмонта: «Дороги жизни богаты»?

Можно ли верить ей?

Должно ли?

Москва, 28-го марта 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Я очень виновата перед Вами за телефон. Третьего дня и вчера я была дома от 3 до 4, сегодня — не могла. Почему Вы не вызвали Асю? Это она с Вами говорила.

Напишите мне, пожалуйста, когда придете. В пятницу или субботу я уезжаю надолго.

Приходите, если хотите и можете, завтра или в среду или в четверг, — только сообщите заранее, когда? Вызовите…

Впрочем лучше напишите.

Если же Вы эти вечера и сумерки заняты, мне остается только пожелать Вам доброй весны.

Привет.

Марина Цветаева.

Москва, 1-го апреля 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Посылаю Вам Ваши книги.

Travailleur de la mer[58] u Dumas куплю завтра же, как обещала. Исполнится ли Ваше предсказание насчет благословения Вас за эти книги в течение целой жизни — не знаю.

Это можно будет проверить на моем смертном одре.

Поклон Елене Оттобальдовне, руку подкинутым младенцем — Вам.

До свидания (с граммофоном) в Коктебеле.

Марина Цветаева.

Гурзуф, 6-го апреля 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Я смотрю на море — издалека и вблизи, опускаю в него руки — но все оно не мое, я не его. Раствориться и слиться нельзя. Сделаться волной?

Но не буду ли я любить его тогда?

Оставаться человеком (или «получеловеком», все равно!) — вечно тосковать, вечно стоять на рубеже. Должно, должно же существовать более тесное ineinander.[59] Но я его не знаю!

Цветет абрикосовое дерево, море синее, со мной книги…

Читаю сейчас Jean Paul’a «Flegeljahre»[60] — бесконечно очаровательную, грустно-насмешливую, неподдельно романтическую книгу.