Очень хорошо, если монастырь удален от мира и от исторических мест и мирского шума. Даже самые почитаемые монастыри часто уклоняются от своей настоящей цели, потому что часто доходят до того, что превращаются из монастырей в торговые заведения. Поэтому некоторые владыки — и очень справедливо — хотели бы владеть ими сами, так как монахи должны любить нестяжание, хранить которое они обещали Богу. Однако, к сожалению, они не ограничиваются необходимым и простым — как для себя, так и для монастыря в целом. Они не могут удержаться чтобы не принимать от верующих пожертвования, и не побуждают их самих помогать нашим нищим братьям, которые страдают. Но что делают? Собирают даже пот бедных и наполняют им множество лампад и колоколов, думая, что так славословится Бог. Однако такого рода благочестие подобно благочестию многих русских клириков, которые — сами того не желая — стали причиной того, что лампады, паникадила и колокола стали пушками, стреляющими по самой Церкви Христовой.

Будь осторожным, брат, чтобы не соблазниться тем, что я упомянул: ни мирской вежливостью, которую увидишь, ни мирской любовью, ни мирскими удобствами, которые тебе предложат, ни каким–то мирским порядком, какой увидишь в монастыре, потому что всякий мирской порядок в монастыре является великим беспорядком.

Итак, все мирское в монастыре считай за петлю, которая в конце концов задушит тебя внутренним беспокойством, потому что ты уже будешь находиться в монастыре и не сможешь этим пользоваться, как хотел бы, и будешь страдать. Даже если у тебя появится возможность и ты это получишь, то опять–таки увеличишь пустоту в душе и окажешься совершенно лишенным Христа, а внутри твоей великой пустоты будет большое душевное беспокойство — такое же, какое мучит человека более других богатого материальными благами.

Кто сомневается, что со всем современным комфортом монастырь может действовать более удобно? Если бы у каждого монаха была рядом мама, которая ухаживала бы за ним, то, конечно, это было бы удобством. И если бы в церкви ставили магнитофон, чтобы он воспроизводил звуки (молитвы), то, конечно, это было бы отдыхом, и еще большим отдыхом было бы, если бы стасидию [21] переделали в кровать. Нет сомнений, что для аскета было бы удобно, если бы у него была маленькая машинка специально для того, чтобы перебирать четки, и кукла–аскет, которая падала бы и вставала, творя за него поклоны и молитву по четкам, а сам он купил бы себе мягкий матрац, чтобы лежать и давать отдых своей исстрадавшейся плоти. Конечно, все это приносит облегчение плоти, но душу опустошает и делает несчастной, оставляя ей только женские эмоции и беспокойство.

Поэтому, брат мой, раз уж ты благополучно отправился к чему–то высшему, смотри, чтобы тебе, хотя ты ушел от мирского, опять не закончить тем же мирским. Не забывай, зачем ты ушел из мира, и стремись к жизни более высокой, чем мирская, чтобы твой уход из мира и твоя монашеская жизнь имели смысл. Иначе — горе твоему плаванию. Не говорю: «Горе тебе из–за того, что ты причинил скорбь своим родителям», потому что они получат свою награду от Бога.

Другое, к чему ты должен быть внимательным и что тоже очень важно, — чтобы мотивы, которые побуждают тебя любить твоего старца, были чистыми, а не нездоровыми. То есть не увлекайся старцем, если он твой земляк (будь в этом особенно осторожен). Пусть на тебя не производит впечатления только его большая или седая борода и почтенный вид. Также оттого, что он очень худой, не считай его большим подвижником (тогда как он может быть худым от природы). Также не пытайся стать его послушником из–за того, что у него громкое имя, — это обнаружит самую большую твою духовную болезнь, если ты новоначальный монах в возрасте, а не маленький ребенок с детским умом.

Если ты девушка, то тоже проверь себя, чтобы случайно не увлечься старицей потому, что она очень образованна или очень красива, или потому, что у нее мужественный характер, ибо и это все — тоже болезнь, а больным душам нужна помощь, чтобы они очистили свою любовь, выводя из себя все духовные токсины, и не занимались выращиванием мирских плодов в пустыне.

Монашество и мирское мудрование

Итак, нам, монахам, нужно избегать в жизни монастыря, насколько это возможно, современных средств и чтить пустыню, приспосабливая себя к ней, чтобы и пустыня даровала нам свой святой покой и мы получили бы помощь для опустошения нашей души от страстей. Неправильно желание приспособить пустыню к нашему мирскому «я», ибо это грех непочтения к пустыне.

Если кто–то из монахов–модернистов хочет, может построить монастырь на крыше многоэтажного дома, для того чтобы иметь все мирские удобства, какие хочет, чтобы наслаждаться электрическим светом или подниматься на третье небо на лифте, — и пусть оставит пустыню в покое.