Читаем Письма 1875-1890 полностью

На юге я постараюсь писать поменьше. Это значит, что я буду писать мелочи, из коих добрую половину буду присылать Вам.

Возвращусь я в июне и тотчас же поеду к Вам на дачу. (Село Ивановское на Неве… так?)

Я недоумеваю: как может Салаев торговать Вашими и моими книгами, если в Москве не слышно про них? Без реклам нельзя. Не говоря уже про мою книгу, Вам следовало бы прорекламировать в Москве все свои издания, да не в одном "Листке", но и в "Русских ведомостях", в "Будильнике", который читают смеющиеся люди, в "Курьере"… Чем уступать Петровскому 50%, гораздо выгоднее рекламироваться. Вы, насколько я понимаю Вас, не верите рекламе, а потому жалеете для нее бросить деньги. "Осколки" и осколочные издания меньше всего рекламируются - достаточно видеть это, чтобы заметить Ваше нерасположение к газетным объявлениям. Сейчас видно, что в Вас мало американского духа. По-моему, издательство - риск, а где один риск, там следует решаться и на другой - на рекламу, которая должна быть солидна. На Вашем месте, я даже открыл бы в Москве лавочку - "Контору Осколков" - маленький книжный магазин.

Впрочем, все это скучно, как плохая погода.

Семья будет жить на даче в Воскресенске. Я хотел приискать что-нибудь поновее, но ввиду своего отъезда отложил хлопоты до будущего сезона. Семья мечтает, что в 88 году я повезу ее для дачного жития на берег Азовского моря. Это, конечно, возможно, особливо ежели найдутся бесплатные билеты для проезда. Из Харькова я вышлю Вам письмо: закрытое - если останусь на день в Харькове, и открытое - если поеду мимо Х«арькова». А теперь прощайте. Поклонитесь Вашим и пишите.

Ваш А. Чехов. * Адрес для телеграфа: Таганрог, Чехову.

250. П. Г. РОЗАНОВУ

Конец марта, до 30, 1887 г. Москва.

Милейший мой collega и благоприятель Павел Григорьевич! Знать, нам не суждено повидаться в этом году. Все время собирался к Вам потолковать, но увы! то некогда было, то в Питер ездил, то болел… Недавно вернулся из Питера, а 31-го марта опять уезжаю, на юг. Приходится поневоле отвечать Вам не визитом, а письмом…

Насчет "Врачебного быта" я беседовал в Питере со сведущими людьми. По их мнению, это издание не пойдет уже по одному тому, что материала едва хватит на 5-6 №. Помещать статьи таких полуграмотных маньяков, как д-р Эберман, невозможно, а грамотных врачей-публицистов пока взять негде.

Я рад, что Вы, шипучий человек, не отказались от мысли о медиц«инской» газете. Но к чему Вам врачебный быт? Не полезнее ли издавать что-нибудь специально медицинское?

Я слушал Ваш реферат на съезде. Вопрос, затронутый Вами, почтенен, и я радовался за Вас, хотя и досадовал, что Вы писали реферат без помощи какого-нибудь ученого юриста-законоведа. Впрочем, об этом поговорим. Почтение Вашей супруге. Прощайте.

Ваш А. Чехов.

Мой адрес: г. Таганрог, Конторская ул., дом М. Е. Чехова. Если напишете, отвечу.

Вы ужасно далеко живете! Съездить в Полтаву гораздо легче, чем к Вам. На обороте:

Доктору

Павлу Григорьевичу Розанову.

251. Н. А. ЛЕЙКИНУ

30 марта 1887 г. Москва.

Получил я Ваше письмо не 31, а сегодня, 30, добрейший Николай Александрович! Спешу писать покороче, ибо строчу в "Нов«ое» время".

"Кот" в Вашем распоряжении.

Деньги, рассказ и письмо Вам вчера посланы.

Гонорар 13 рублей пусть Билибин вышлет мне вместе с апрельским гонораром в мае.

Я еду 1-го или 2-го, но не позже.

В Таганроге буду ждать Ваших писем, а пока жму Вам руку и пребываю

Ваш А. Чехов.


252. М. П. ЧЕХОВОЙ


3 апреля 1887 г. Орел.

Я в Орле. 4 часа 50 мин. утра.

Пью кофе, похожий вкусом на копченого сига. На полях снега нет. Ехать не скучно. Нет конвертов, потому не шлю дневник. Во всем слушайтесь Ваню. Он положительный и с характером.

Поклоны всем.

А. Чехов. На обороте:

Москва,

Кудринская Садовая, д. Корнеева Марии Павловне Чеховой.


253. М. П. ЧЕХОВОЙ


4 апреля 1887 г. Славянск.

Суббота, 7 часов утра. Славянск.

Туман и облака. Не видно ничего. Птицы, крокодилы, зебры и прочие насекомые попрятались. Спал я великолепно. Компании во всю дорогу попадались хорошие. Христос воскрес! Ведь это письмо Вы получите на 2-3 день праздника. Из Таганрога пришлю большое письмо. Вижу хохлов и биков. Интеллигенты, снующие по вагонам, напоминают камбурят. Паршивенькие такие.

Votre а tous

А. Чехов. На обороте:

В Москву.

Кудринская Садовая, д. Корнеева Марии Павловне Чеховой.

254. Н. А. ЛЕЙКИНУ

7 апреля 1887 г. Таганрог.

7-го апреля. Таганрог.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика