Пуанти сохранил коменданту Бока-Чики жизнь и имущество и разрешил удалиться вместе с семьей и рабами в имение, находившееся на дальней стороне лагуны. Офицеры также были освобождены, а простых солдат заперли в подвальном помещении.

По замечанию очевидца событий, «победа стоила французам малой крови и еще меньших трудов». Луи-Шансель Лагранж писал, что потери французов составили 6 солдат и 7 флибустьеров убитыми и 22 человека ранеными; по другим данным, французы потеряли 50 человек. Потери испанцев составили, по одним данным, 9 человек, по другим — 41 (в том числе убитыми — 21, ранеными — 20).

Подняв над фортом флаг Бурбонов, французы обыскали подземные казематы и обнаружили в них двухмесячный запас провизии. После этого, оставив в форте 34 пушки и роту солдат, Пуанти приказал нескольким фрегатам охранять пролив Бока-Чика, а остальной части эскадры подготовиться ко входу в лагуну.

Ганнибал у ворот

17 апреля, когда отряды, участвовавшие в штурме форта Сан-Луис, вернулись на борт кораблей, началась буксировка их в Картахенскую бухту. Отсюда по каналу Сургидеро можно было проникнуть во внутреннюю гавань и к городским причалам. Устье канала защищал форт Санта-Крус, лежащий на расстоянии примерно двух с половиной лиг от Бока-Чики, и Пуанти решил овладеть им одновременно с захватом монастыря Нуэстра-Сеньора-де-ла-Попа.

Взять Ла-Попу должны были флибустьеры. Но когда им велели садиться в лодки и сообщили, что вместо раненного в бою Дюкасса их возглавит Донон де Галифе, со стороны пиратов послышались протестующие возгласы. Галифе был новичком на Сен-Доменге и уже по одной этой причине не пользовался среди морских разбойников авторитетом. Чтобы подавить начавшийся мятеж и заставить пиратов выполнять его приказы, Галифе пришлось прибегнуть к крайним мерам. Он захватил одного из бунтовщиков, силой усадил его в лодку и отвез к Пуанти. Барон тут же велел привязать пирата к дереву и завязать ему глаза; затем была вызвана рота мушкетеров. Возбужденной толпе флибустьеров дали понять, что любого, кто откажется подчиняться, ожидает расстрел. Но Галифе, желая завоевать симпатии флибустьеров, стал просить Пуанти помиловать осужденного (никто не подозревал, что об этом он договорился с бароном заранее). Продемонстрировав силу, барон в конце концов «уступил» и вернул пирата его друзьям. Естественно, что последние в знак благодарности признали Галифе своим командиром.

Тем временем губернатор Риос, узнав о потере Бока-Чики, созвал хунту в составе 22 офицеров. Рассматривались вопросы: о состоянии защиты крепости Санта-Крус; о недостатке сил, на которые они могли рассчитывать; о значительном моральном уроне, который был причинен известием о быстром захвате французами Бока-Чики, и т. д.

— Существует опасность, что подобная участь постигнет и форт Санта-Крус, — заявил дон Педро Каньярте. — Предлагаю немедленно оставить его, перебросив солдат в город.

Ему возражал комендант форта дон Франсиско де Сантарен, заверивший членов хунты, что сумеет защитить его с 80 людьми. Большинство присутствующих поддержало Сантарена. Несмотря на болезнь, он сразу же отправился в путь, но, прибыв на место и обнаружив слабую защищенность крепости, послал в город Хуана дель Мармоля с поручением найти еще 30 человек и 8 пушек. Губернатор, выслушав просьбу о помощи, отрицательно покачал головой:

— У меня нет возможности выделить дону Франсиско дополнительные силы. Они нужны здесь для защиты города. И пусть дон Франсиско не удивляется — хунта знает, чем он располагает, и помнит, что он обещал удержать крепость с теми силами, которые имелись в наличии. Если защитить крепость нет возможности, ее следует покинуть. Это гораздо выгоднее для нас, учитывая, что гарнизон города тоже нуждается в усилении.

Сантарену пришлось согласиться с доводами губернатора. Отдав приказ заклепать пушки и взорвать бочки с порохом, он оставил крепость и, по словам хрониста Вальехо, «тем самым открыл ворота настежь перед врагом».