Читаем Пираты полностью

– Хорошо! – признал панамец, тяжело вздохнув. – Теперь всё, что нам нужно, – это восстановить дыхание и ждать.

– Сколько?

– Один день, два, десять. Кто знает. Возможно, они вообще никогда не придут.

– Придут!

– Надеюсь на это. Люди будут страшно разочарованы, если они не появятся после всех наших усилий.

– Но, возможно, это спасёт им жизнь, – заметил собеседник.

– Иногда есть вещи важнее жизни, – спокойно ответил его заместитель. – И это одна из них. – Он поднял руку в немом прощальном жесте. – А теперь я иду спать, – заключил он. – Я уже слишком стар для таких испытаний.

Наступила ночь, и она была напряжённой.

Для большей части команды «Жакаре» это была самая короткая и долгая ночь в их жизни: хотя они и спали, потому что были полностью измотаны, в глубине души что-то заставляло их оставаться настороже. Страх – это чувство, которое никогда не спит, оно светится в самой глубокой тьме, как кончик свечи.

И всё потому, что Монбарс был близко.

Ангел-Истребитель подстерегал их.

Двести дикарей, прямые потомки грозных карибов-людоедов, которые некогда сеяли ужас по всему Карибскому морю, точили свои ножи, намереваясь развеять их внутренности по ветру.

Кто сможет спокойно спать с такой угрозой, бродящей в тишине по палубе?

За два часа до рассвета весь экипаж уже был на ногах. После скромного и тихого завтрака каждый занял своё боевое место.

Рассвет не торопился. Когда наконец он показался, то принёс с собой пустые руки.

На горизонте не было видно ни одной человеческой фигуры.

На вершине дюн остались три человека на страже, а остальные вернулись на борт. Возможно, с облегчением, но всё же с разочарованием от необходимости терпеть задержку, которая трепала нервы.

Сознавая, что бездействие станет худшим врагом его экипажа, Себастьян приказал построить плот с небольшим квадратным парусом и разместить его в центре канала, ведущего в бухту.

Затем он попросил артиллеристов нацелиться в центр этого паруса, стрелять, пока не попадут, и после того, как цель будет поражена, зафиксировать пушки на этой точке.

Наконец, экипажу предстояло пережить ещё одну ночь страхов.

И ещё один рассвет без врагов.

И так пять раз.

Но когда на шестое утро солнце поднялось чуть выше горизонта, тишину спокойной бухты разрезал голос:

– Корабль на горизонте!

Боже! Вот он!

Люди вскарабкались на дюны и увидели, как он медленно движется между островками, мелями и рифами. Такой величественный и мощный, что было трудно поверить, что горстка безумцев решится противостоять жалкому шебеку с тридцатью пушками одной из самых впечатляющих боевых машин, бороздивших Карибское море тех времён.

– Это он?

Себастьян передал тяжёлую подзорную трубу Лукасe Кастаньо, который задал вопрос.

– Кто же ещё?

Заместитель внимательно осмотрел корабль и, наконец, с абсолютной ясностью разглядел огромный чёрный флаг с гигантским черепом посередине, без каких-либо других украшений. Он уверенно кивнул.

– Это знамя Монбарса, несомненно.

– Пусть все займут свои места.

Каждый мужчина спокойно и молча отправился на отведённый ему заранее пост. Только юный капитан и его заместитель остались среди дюн, не теряя из виду движения корабля, который теперь направлялся прямо к островку.

Лежа на песке, с подзорной трубой у глаза, Себастьян сосредоточился на фигуре крупного мужчины с длинными седыми волосами, который, стоя на капитанском мостике, изучал остров, и тихо пробормотал:

– Хорошо. Теперь пути назад нет. Либо он, либо мы!

Было трудно сказать, сколько времени прошло, пока нос «Гнева Божьего» не остановился чуть более чем в полумиле прямо перед входом в бухту.

Кому-то это показалось вечностью.

Другим – всего несколькими минутами.

Впечатляющий линейный корабль убрал большую часть парусов, оставив только фок, который позволял ему медленно двигаться. В это же время он поднял артиллерийские порты, и три ряда пушек показали свои жерла, готовые извергнуть железо и огонь при первом же сигнале.

Стоя у руля, Ангел-Истребитель в последний раз посмотрел на изящный шебек, стоящий на якоре в бухте. Хотя он и был обращён правым бортом, где чётко виднелись люки пушек, казалось, что линейный корабль решил, что ему нечего опасаться, подойдя к неподвижному судну прямо.

Затем он изучил с помощью подзорной трубы широкие песчаные языки, которые простирались по сторонам канала, и не дал приказа двигаться вперёд, пока не убедился, что между дюнами и отдельными пальмами не видно пушек.

Наконец, он заметил человека, который встал на самой высокой точке острова и размахивал красным платком.

Это был условный сигнал, подтверждающий, что испанский ренегат-пилот спрятал карты и маршруты в надёжном месте.

Он поднял лицо с немым вопросом к наблюдателям на мачтах, и те жестом показали, что с высоты тоже не видно никакой угрозы.

Лёгким движением он велел ещё больше подтянуть паруса, и корабль возобновил своё медленное движение.