– Эдуард! – воскликнула горячо Клара. – Теперь не время разбираться в этом. Верьте тому, что я сказала, а не словам этого изверга.

– Правда! – подтвердил Франциско, который полностью пришел в себя и теперь уже сидел. – Верьте ему, когда он говорит, что убил капитана, но, сэр, если в вас есть хоть капля здравого смысла, не верьте его подлым намекам на эту молодую девушку.

– Я совершенно сбит с толку, – проговорил Эдуард Темпльмор, – но леди права: теперь не до этого. С вашего позволения, мисс Клара, кормчий моей шлюпки доставит вас в сохранности на нашу шхуну или на «Комус», как вы пожелаете; обязанности мои не позволяют мне проводить вас лично.

Клара с укором взглянула на Эдуарда, села с мокрыми от слез глазами в шлюпку, которая и доставила ее на шхуну «Предприятие».

Хокхерст и Франциско были также взяты на одну из шлюпок.

Пока происходило все вышеописанное, остальные военные шлюпки делали свое дело, и спустя несколько часов пираты были изловлены и свезены на «Комус».

На «Комусе» число пленных пиратов доходило до шестидесяти; остались на берегу лишь раненые и убитые.

Получив предписание возвратиться немедленно после захвата неприятеля, «Комус» тотчас же отправился обратно в Королевский Порт. Шхуна «Предприятие» осталась в бухте; она должна была подобрать раненых, забрать все драгоценности, находившиеся на шхуне пиратов, и разрушить ее.

XVII. Суд

Спустя неделю «Комус» прибыл в Королевский порт, и его капитан отправился к адмиралу с докладом об успешной экспедиции.

– Слава Богу! – сказал адмирал. – Наконец-то мы переловили этих негодяев! Им не вредно повисеть некоторое время на виселице. Вы говорите, что капитан их утонул?

– Мне так донесли, – ответил капитан Манли, – он был в последней шлюпке, в какую именно и попал наш залп.

– Досадно, слишком хорошая смерть для него! Но остальных мы должны судить как можно строже в назидание всем пиратам вообще. Пока пошлите их с конвоем на берег, больше с ними нам нечего делать.

– Слушаю, сэр! Часть их осталась еще на острове, и «Предприятие» возьмет их к себе на борт.

– Что ж, Темпльмор нашел, наконец, свою невесту?

– О да, сэр! Думаю, что все обошлось благополучно, но подробностей я не знаю.

– Хм! – сказал в ответ адмирал. – Мне приятно слышать, что девушку удалось спасти. – Итак, препроводите их, куда следует, и отдайте в руки правосудия. Если же Темпльмор привезет еще остальных, то их можно будет повесить и потом, дополнительно к этим. Я более доволен, что мы переловили наконец этих злодеев, чем если бы нам удалось захватить какой-нибудь французский фрегат.

Спустя три недели после этого разговора секретарь доложил адмиралу, что на подходе шхуна «Предприятие», но так как на море штиль, то она вряд ли прибудет в порт даже к вечеру.

– Вот жалость! – сказал адмирал. – Как раз сегодня утром назначен суд над этими разбойниками! А Темпльмор, вероятно, везет еще партию.

– Это правда, сэр, только вряд ли следствие окончится в один день. Заседание начнется приблизительно в час пополудни.

– Разумеется, но это неважно. Пиратов так много, что, вероятно, их будут вешать партиями. Все же дайте «Предприятию» телеграмму: «Сейчас судят пиратов». Может быть, оттуда доставят сюда остальных на шлюпках.

В тот же день, после полудня, в здание суда были приведены и помещены за решетку пираты; между ними находился и Франциско. В ожидании интересного процесса зал суда был переполнен любопытными. Многие пираты, раненые при нападении на дом дона Куманоса, успели к этому времени умереть; осталось сорок пять человек, которые и стояли теперь за решеткой, возбуждая у присутствующих чувства страха и негодования своей разбойничьей внешностью.

После дачи показаний, судья спросил: не имеет ли кто из них сказать что-либо в свое оправдание?

Первым выступил Хокхерст. Разумеется, он не мог надеяться избежать наказания, но желал своими показаниями утопить Франциско.

Хокхерст объявил, что хотя он действительно служил на шхуне «Мститель», это было против его желания, поневоле, так как пираты насильно взяли его с другого судна и заставили вести разбойничью шхуну, потому что он считался хорошим шкипером. Франциско же, сына капитана, он встретил, уже поступив на шхуну, и все знают, что Франциско был с детского возраста в обществе пиратов, и, как только он стал в состоянии держать оружие в руках, то участвовал, наравне со взрослыми, во всех грабежах и разбоях.

Много и долго говорил Хокхерст, стараясь как можно больше очернить Франциско в глазах судей и публики, и, когда, по его мнению, он с Достаточной убедительностью преуспел в этом, то закончил свою речь словами:

– Теперь заставьте говорить самого Франциско.

Наступило довольно продолжительное молчание. Вечерело, и в конце зала стало уже почти темно, между тем как в передней его части солнечный закат освещал багровым светом дикие, зверские лица разбойников.

Вот уже и последние лучи солнца стали гаснуть один за другим; остался последний луч, освещавший Франциско, который составлял совершенный контраст по внешности с остальными пиратами.