Читаем Пиранья полностью

– Отлично. Вот Вера мимолетно так проговорилась, что муж, озорник, любит ее голой фотографировать. Тут мы с Маринкой переглянулись, друг друга моментально поняли: очень удобный моментик, чтобы непринужденно так перевести разговор на нужную тему. На фотографии. Повели в нужном направлении, рассказали ей о Маэстро, о том, какая он знаменитость и даже международная. Что именно он эти снимочки делал, – она показала большим пальцем за спину. – Вера согласилась, что никакая это не порнография, а художественная фотография. Ну, слово за слово, бокал за бокал – и решили для полноты впечатлений Веру к нему сводить, не все же ей таращиться на дешевые сувениры и павлина в загородке, у которого курортники полхвоста выдрали… Ну, она видела, какими мы с Маринкой у него получились (теперь-то Мазур знал, что средняя девица на снимке – Маринка и есть). Заверили по дороге, что Маэстро – джентльмен из старого времени. К натурщицам никогда не пристает и негативы, если клиенты попросят, отдает безо всяких. Ну, пришли. У него как раз никого не было, он, как всегда, по всем комнатам провел, много работ показал, в том числе и обнаженку. Смотрю, у Верочки в глазах интерес – муженек, надо полагать, приучил… Слово за слово, решили сниматься. Оля Генкина – молоток. Только раз снялась в купальнике на фоне того задника, где пальмы с морским пляжем, и негатив попросила обязательно отдать. А там уже мы с Маринкой в расчете исключительно на Верочку личным примером показали, как современные девушки всегда готовы служить высокому искусству… В полную обнаженку пошли, короче. И стали ее подначивать. Долго бились, зато в конце концов она на три снимочка согласилась. Себе на память о теплом море и нам, как подругам – мы ж коварные, мы ей сразу своих кучу надарили, неудобно ей было взаимностью не ответить… Вот, полюбуйся.

Она открыла сумку и подала Жоре три фотографии. Жора их внимательно просмотрел, и когда Мазур непринужденно протянул руку, машинально отдал.

На первом Вера в одних трусиках стояла на коленях, выглядела ничуть не скованно и не смущенно, смотрела вверх мечтательно-задумчиво, улыбаясь чему-то своему. На втором, уже совершенно обнаженная, лежала на тахте, левой рукой прикрывала грудь, правую свесила до пола – но правую ногу согнула в колене так, что это опять-таки нисколечко не выходило за пределы здоровой эротики.

Алина пояснила:

– А третья – это когда она уже совершенно освоилась, и мы решили малость похулиганить…

Действительно, молодые хулиганки… Вера и Марина в одних трусиках, Вера стоит лицом к объективу, Марина боком, одной рукой приобняла Веру за шею, другой – приспустила ей трусики на бедре, но так, что зрелище остается в рамках все той же здоровой эротики. Вера повернула к ней голову, и они с легкими улыбками смотрят друг другу в глаза. И ведь чертовски художественно, что бы там ни талдычили моралисты. Как там в энциклопедии? Общая светлая тональность, легкие штрихи создают нежный гармоничный рисунок… Мазур подумал вдруг, что не прочь был бы заполучить пару-другую снимков Анечки работы Маэстро – именно в таком стиле. Искусство, да.

А что до шалостей… Рассказывала ему в Ленинграде под большим секретом одна третьекурсница (не кулинарного техникума, а ЛГИТМИКа) что у них девочки порой закатывают шаловливые фотосессии именно в этом стиле – хотя к лесбосу равнодушны. Естественно, ни один посторонний мужского пола этих альбомчиков не видел и не увидит…

– Красиво чертовски, – сказал Мазур, возвращая фотографии Жоре.

– Кто бы спорил… – проворчал Жора. – Алин, но это ж не совсем то, что нужно было…

– Не гони лошадей, – фыркнула Алина. – Будет тебе того столько, что складывать некуда… Вечером, когда я, как путняя курортная любовница, пошла к Кириллу, чтобы к себе увести, Маринка меня провожала – она живет на полдороге до Кирилла. Так вот, клялась и божилась, что во время шаловливых съемок – Маэстро всегда несколько снимков делает, типа черновиков, пока не найдет подходящий – она почуяла, что Верочка не прочь… Ну, вы поняли. Руками, говорит, почувствовала, по взгляду, как-то они вот это чуют – ну, я не из них, так что плохо врубаюсь. Чуют и чуют. И подумала: самая пора нашего маэстро задействовать, хоть он и с маленькой буквы, но нам на сей раз не искусство нужно, а правда жизни. В конце концов, попытка – не пытка. Маринкино дело – предложить, а ее – отказаться. Бутылками швыряться не будет, если все культурно обставить. А где это еще можно провернуть, кроме как в «Жемчужине» с ее стационаром и с Пашкой?

– А чего мне не позвонила?

– А я сама все устроила, Жора, – очаровательно улыбнулась Алина. – Я ведь не робот, у меня свои мозги есть… Короче, обговорила все, и сели мы в «Жемчужине». С Федей тоже заранее пошепталась, и он нам троим носил нормальные коктейли, а Верочке – хитрые… Ага, Кирюша ухмыляется, понял, что к чему – все вы, мужики, эту хохму знаете…