Читаем Пирамида предков полностью

После исчезновения опасности, которая послужила причиной бегства, большинство бежавших возвращается в исходную точку бегства. По смерти же Ирода, — се, ангел Господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца.[2] Но услышал Иосиф, что Архелай, сын Ирода, сделался царем, и, опасаясь не только отца, но и его потомков, отправился с Марией и Младенцем в землю Галилейскую.

После исчезновения или устранения опасности, после исчезновения страха иметь право идти назад, возвращаться. Поставить возвращение в зависимость от собственного решения. Решаться на возвращение или не решаться, не попадая в зависимость от других.

Хотя возможность избежать приближающейся опасности с помощью быстрой смены места всегда имелась, хотя именно те люди, которые обязаны были быть людьми, вызывающими уважение, ими не были и, давно осознав возможность с помощью быстрой смены места спасти жизнь и часть имущества, они спасались бегством на груженных доверху телегах, запряженных лошадьми, — тем не менее в той квартире, которую Анна и ее родители занимали до переселения в подвал, о бегстве и чувстве долга речь не заходила. Хотя никто не застрахован от страха, отец думал о возможности принести какую-то пользу здесь, в своем городе, как раз в момент появления опасности.

Опасность была реальна, это выяснилось почти сразу после переселения в овощной подвал, вскоре после того, как прозвучали последние выстрелы русской и немецкой артиллерии, орудия которой были нацелены на крыши и сады города, после того, как с самолетов упали последние бомбы, до и после вступления русских солдат в город.

К этому моменту и еще долгое время после этого отец приносил людям в городе большую пользу. И если уж использовать слово бегство, то нужно считать, что оно не миновало и Анни. Несмотря на то что можно было бы придумать массу значащих и весомых причин для хотя и незапланированного, но все-таки удавшегося отъезда Анни, в самый последний момент, с последним поездом, после которого движение транспорта прекратилось; хотя все это так, я не зачеркиваю клеточку, рядом с которой стоит слово бегство в анкете, предназначенной для Бернхарда, но которую он все-таки передал мне и которую я могу заполнить, а могу и не заполнять.

Анни не бежала прочь в стихийном беспорядке, она не оставила за собой никакого беспорядка: с рюкзаком за плечами, с чемоданом в одной руке и с футляром с аккордеоном в другой, она вышла из дома, где жила с родителями и пошла в направлении вокзала. Вечером, накануне отъезда, упаковывая рюкзак и чемодан, она тщательно просмотрела все вещи, которые хотела взять с собой, сложила (или напихала) их в чемодан и рюкзак, а то, что туда не помещалось, разложила по ящикам стола и шкафам — она навела порядок. В ящиках и шкафах остались вещи, которые ей, собственно говоря, надо было взять с собой, но которым в момент сборов она не придала большого значения, например ее школьный аттестат. Как раз наоборот, она уложила в рюкзак и чемодан вещи, которые она вполне могла бросить на произвол судьбы, к примеру маленького плюшевого медвежонка, флейту и губную гармошку. За исключением большого черного рояля в гостиной, Анни забрала все музыкальные инструменты, на которых могла играть. В своей комнате она расставила книги по полкам в нужном порядке. Она не бежала прочь, а медленно пошла на вокзал, а перед этим объехала на велосипеде всех своих родственников и друзей, которые оставались в городе, чтобы попрощаться с ними.

После того как опасность миновала, она смогла вернуться назад только через много лет, да и то как туристка.

Правда, Анни уехала из города, в котором она родилась и жила со своими родителями, совершенно добровольно, одним словом, ее никто не прогонял, но, если бы она попыталась вернуться назад, чтобы жить там, ее бы прогнали. Короче говоря, конец один.

Я отвлекаюсь от слова бегство, читаю следующее слово, рядом с которым стоит очередной пустой квадратик, чтобы ставить в нем крестик; я сосредоточиваюсь на слове изгнание, самые различные ассоциации рождаются в голове. Я вижу накрытый стол, кофейные чашечки, тарелки для пирожных, ложки и вилки, сахарницу и молочник, кофейник, пирог. Вокруг пирога летают мухи. Я беру салфетку со стола и прогоняю мух с пирога.

Я вижу летний цветущий сад, вижу больших черных птиц, которые ищут себе пропитание на грядках с цветами. Я подбегаю к грядкам, громко хлопаю в ладоши, я прогоняю птиц из моего сада.