Высота между тем не унимается. Поливает и поливает наступающих огнем. И пока длится эта огневая дуэль между высотой и наступающими на нее «журавлями» и «цаплями», разведчики той и другой стороны, вооружившись биноклями, ищут в кустах пулеметы с позывными отрядов.

Первыми на решительный штурм поднимаются «журавли». Значит, радуюсь я, все в порядке, разведка засекла пулеметы и сообщила данные командирам отрядов. Теперь каждый из них знает, какого направления держаться.

Увы, я рано радовался. Ничего она не засекла, разведка «журавлей». Просто Спартак махнул на нее рукой и, подгоняемый нетерпением первым взять высоту, поднял юнармейцев в атаку…

Взяли… Первыми… Но что это? Почему пулеметы продолжают строчить? Почему юнармейцы, как слепые котята, тычутся по высоте вместо того, чтобы всем до единого сосредоточиться возле своих пулеметов и тем прекратить огонь? Да потому, что они никак не могут найти «своих» пулеметов. Вот и мечутся от одного к другому.

А «цапли»? Как дела у них? По веселому покашливанию Орла догадываюсь: хорошо! И тут же убеждаюсь в этом, переведя бинокль на восточный склон Безымянной высоты. «Цапли» начали штурм высоты позже «журавлей», а закончили раньше, потому что штурмовали не наобум, а пользуясь достоверными данными разведки. То есть каждый отряд, штурмуя высоту, знал направление своего главного удара и вышел точно на свой пулемет.

Огонь на восточном склоне затих. Чуть позже затих он и на западном. В небо взлетела сигнальная ракета — отбой операции «Пулеметы». Юнармейцы, в ссадинах и царапинах, в грязи с ног до головы, разукрашенные пыльцой всех луговых цветов, злые и веселые, шагнули на гребень высоты и замерли, пожирая друг друга глазами.

«Ну, чья взяла?» — читалось в этих глазах. Они думали — все, игре конец и мечтали об одном: водрузить поскорее на мачтах вымпелы победы и завалиться отдыхать на траве-мураве, задрав усталые ноги выше головы. Но они и виду не подали, что изнемогают от усталости, когда узнали, что с отдыхом придется повременить. Перед тем как водрузить вымпелы, надо было еще преодолеть проволочное заграждение, снять мины и сбить воздушные шары на «мачтах победы».

Началось. Первыми «на дело» пошли саперы. Вот и проволока — простая, не колючая, один взмах ножниц и… «Осторожно», — хочется крикнуть мне, но саперы помнят об этом. Стараются действовать так, чтобы не потревожить колокольчики, а их вон сколько на проволоке. Зазвенят — записывай штрафное очко.

По донесениям посредников на высоте, я знаю — первыми идут саперы «цапель». У «журавлей» колокольчики звенят дважды.

Но вот проходы проделаны, и саперы уступают место минерам. Здесь спотыкаются «цапли». Мина в их руках «вспыхивает» раз и другой. А каждая вспышка лампочки от карманного фонарика означает взрыв. У минеров-«журавлей» дело обходится без взрывов.

Последнее испытание.

Восемь разноцветных шаров маячат на мачтах, по четыре на каждой. Восемь стрелков — по четыре возле каждой мачты — целятся в них из малокалиберных винтовок.

— Пли!

Гремят восемь выстрелов, и… восемь пуль «летят в соседний колхоз за молоком»…

— Пли! — И «журавли» поражают сразу две цели, «цапли» — ни одной.

Последняя попытка (их всего три).

«Журавли», фасоня, оставляют на огневом рубеже только двух стрелков. Это командир Спартак и комиссар Нина. Я мысленно грожу Спартаку кулаком и иронизирую: «Задавака, зазнайка, воображала, не мог оставить всех четверых. А вдруг промах?..»

Орел тоже волнуется. Он так и сросся с биноклем и не спускает глаз с Юлькиных стрелков во главе с Юлькой.

Залп — и вздох облегчения вырывается у нас из груди. Ни на одной мачте ни одного шара.

— Ура? — тихонько спрашивает Орел, снимает фуражку и ладонью вытирает вспотевшую лысину.

— Ура! — тихонько отвечаю я, с легкой печалью глядя на Орла. Вот и окончились наши заботы. А с тем, к чему привык, всегда грустно расставаться.

Над Безымянной высотой на мачтах вспыхивают в лучах полуденного солнца два вымпела с «гербами» — позывными «журавлей» и «цапель». И в ту же минуту в небе загорается дюжина красных ракет — прощальный салют посредников военно-спортивной игры «Зарница». Завтра мы с ними подсчитаем очки и по очкам определим победителя. Потом состоится торжественное собрание личного состава двух батальонов — «журавлей» и «цапель», и командующий Орел вручит победителю «Зарницы» модель крейсера «Наташин», который плавает где-то в северных морях. Модель — подарок юным наташинцам от моряков — шефов города. Жаль, что я не буду на этом торжестве. Послезавтра я уезжаю. Работа зовет меня в Москву. Прощай, задорная, боевая, озорная, веселая «Зарница», прощай, Наташин…

ПРОЩАЙ, НАТАШИН!

Здравствуй, Наташин. Сколько времени прошло, как мы не виделись? Месяц с небольшим, и вот я снова твой гость. На этот раз недолгий.

Осень… И лес вдали в короне лучей заходящего солнца. И Десна, дремлющая в желтых берегах и сладко, как дитя, причмокивающая в полусне. И Тютчев в голове — мой великий земляк, заученный с детства: